— Как ты меня назвала?

— Это литературный персонаж. Ты все равно не поймешь.

— Гарри Поттер. И мне не нравятся подобные сравнения.

Молли раздраженно поджала губы. Ей все труднее и труднее становилось убеждать себя, что, кроме красивого лица, других достоинств у Кевина нет.

Первыми к завтраку спустились Пирсоны. Джон Пирсон умял с полдюжины блинчиков и огромную яичницу, не переставая повествовать о неудачных попытках разыскать дрозда.

Чет и Гвен сегодня уезжали, и, заглянув в столовую, Молли заметила, какие зазывные взгляды бросала Гвен в сторону Кевина.

Чуть позже в прихожей послышались рассерженные голоса. Накал ссоры нарастал с такой быстротой, что Молли, убавив газ, поспешила на шум. Неприветливый незнакомец, которого она встретила на площади в день приезда, запальчиво объяснял Кевину:

— Она рыжая. Высокая. Пять футов девять дюймов. И красивая. Кто-то сказал, что видел ее здесь вчера днем.

— Что вам от нее нужно? — допрашивал Кевин.

— Мы условились о встрече.

— Зачем?

— Так она здесь или нет?

— Кажется, я узнаю это рычание, — вмешалась Лили, показавшаяся на верхней площадке лестницы. Неизвестно, как она ухитрилась этого добиться, но даже простая полотняная блузка цвета барвинка и шорты в тон казались роскошным нарядом. Она неспешно спускалась по лестнице, как настоящая королева экрана, но, заметив Кевина, замерла и неловко пробормотала:

— Доброе утро.

Кевин коротко кивнул и исчез в столовой. Лили мгновенно взяла себя в руки. Незнакомец, спросивший о ней, подступил ближе. Интересно, откуда Лили его знает?

— Уже половина девятого, — проворчал он. — Мы должны были встретиться в семь.

— Я честно пыталась поднять голову с подушки, но все же решила выспаться.

Глаза его грозно полыхнули, совсем как у рассерженного льва.

— Поторопитесь. Я теряю освещение.

— Уверена, что, если хорошенько его поищете, все образуется. А пока я собираюсь позавтракать.

Мужчина насупился. Лили с застывшим лицом обернулась к Молли.

— Не могу ли я поесть на кухне, без лишних глаз? — процедила она.

Молли приказала себе быть выше ее непонятной враждебности, но что-то в ней восстало. А, черт с ней! В такую игру всегда можно поиграть! Не одной Лили изображать из себя Снежную королеву!

— Конечно. Может, вы тоже захотите присоединиться, мистер?.. У меня сегодня оладьи с ежевикой.

Лили неуступчиво поджала губы.

— У вас есть кофе? — пролаял мужчина.

Молли всегда привлекали личности, не заботящиеся о мнении других, возможно, потому, что она так долго и безуспешно пыталась завоевать расположение своего бесчувственного папаши Возмутительное поведение мужчины приводило ее в восторг. Кроме того, она заметила, что для своего возраста он невероятно сексуален.

— В любых количествах.

— Что ж, тогда я согласен.

Чувствуя себя немного виноватой, Молли вновь обратилась к Лили:

— Можете пользоваться кухней, когда захотите. Понятно, что вам хочется любой ценой отделаться от назойливых поклонников.

— Каких еще поклонников? — прорычал незнакомец.

— Я довольно хорошо известна, — призналась Лили.

— Вот как? — равнодушно отмахнулся мужчина. — Если вам так уж хочется есть, поторопитесь — Этот невероятно эгоцентричный тип, — объяснила Лили, видимо, исключительно для того, чтобы позлить грубияна, — тот самый Лайам Дженнер. Мистер Дженнер, это Молли, жена моего… моего племянника.

Второй раз в жизни Молли, никогда ранее не относившая себя к числу охотниц за знаменитостями, благоговейно ахнула. Не может быть! Сам Дженнер?!

— Мистер Дженнер, — промямлила она. — Я не в силах выразить, как рада знакомству с вами! Я преклоняюсь перед вашими работами. Поверить не могу, что вы здесь! Видите ли, на том фото, что обычно публикуют в журналах, у вас длинные волосы. Понятно, что его делали много лет назад…

О, извините, я несу чушь. Просто хочу, чтобы вы знали, как много значит для меня ваше творчество.

Дженнер полоснул Лили уничтожающим взглядом:

— Пожелай я, чтобы она узнала мое имя, сам бы об этом позаботился.

— Нам крупно повезло, — сообщила Лили. — Наконец-то мы нашли победителя нашего конкурса «Мистер Очарование».

Молли все еще не пришла в себя.

— Я понимаю. Людям свойственно совать нос в чужую личную жизнь, и вам не привыкать к назойливым поклонникам, но…

— Может, перестанем распускать слюни, пропустим ту главу, где говорится о моем гении, и перейдем к оладьям, о которых вы упомянули? — бесцеремонно перебил Дженнер.

Молли поперхнулась.

— Сюда, сэр. Прошу вас.