Она рассчитывала, что Даниил согласится подкупить вавилонских евреев, которые убьют Валтасара. Сделать это им будет тем легче, что Валтасар был их злейшим врагом и ни от одного из царей они не натерпелись столько, как от него. Замысел казался ей превосходным, и вот Даниил разрушил его, сказав всего два слова: не убий! В ту минуту она возненавидела его, но ненависть ее скоро растаяла. Когда Даниил нагнулся, чтобы помочь ей встать, она не отклонила помощь и схватила его за руки.

Ее роскошные одежды были забрызганы водой и елеем. На дорогой ткани расплывались масляные пятна.

Она беспомощно взглянула на Даниила, но гнев ее уже остыл, и она улыбнулась.

Жестокость царицы была не столько проявлением ее натуры. Столько внушена воспитанием. Царица была красивая женщина и душу имела скорее добрую. Сейчас, когда Даниил поддерживал ее и помогал ей встать, она была особенно хороша.

Лицо Даниила осветилось мягкой улыбкой, он чувствовал, что к нему вернулось расположение царицы, которым он дорожил, как дорожат благосклонностью любимой женщины.

Удивительные отношения связывали этого седобородого старца и венценосную красавицу. Весь двор недоумевал, чем Даниил обворожил непреступную царицу, которая с презрительным высокомерием отвергала ухаживания самых красивых военачальников из личной охраны царя. Туда попадали сыновья из наиболее знатных княжеских семей, и на их обязанности было не только охранять особу царя, но и развлекать царицу. Этим обычаем не пренебрегала еще ни одна из халдейских повелительниц, напротив, они не упускали случая вскружить голову царским телохранителям и возбудить в них ревность друг к другу. Двор покровительственно смотрел на любовные приключения цариц, так как это отвлекало их внимание от развлечений царя, которому, как сыну богов, надлежало предаваться сладострастным утехам. Нынешняя царица хорошо знала о порочной жизни царя, тем не менее оставалась ему верна, и единственный мужчина, с которым она охотно коротала часы томительной праздности, был пророк Даниил. Она никому не жаловалась на свой удел, даже Даниилу. В обществе мудреца царице становилось как будто легче, а его вера в лучшие времена передавалась и ей. Своей любовью к единоплеменникам он подавал ей пример любви к халдейскому народу. Уважение, с которым Даниил относился к чужим обычаям и верованиям, заставляло и ее чтить чужие обычаи. Добросердечие и человеколюбие пророка, его самоотверженная верность соплеменникам вдохновляли ее на служение Вавилонии. Подобно Даниилу, который стремился освободить евреев из плена и тем спасти их от гибели, царица решила отвратить от Вавилонии чреватую опасностями войну. Для этого надо было убрать царя, не способного управлять государством.

Что предпримет она, спросил Даниил, глядя в чашу с елеем, если окажется, что Валтасар ведет страну к гибели? Очевидно, именно это предсказание и прочитал пророк, хотя и высказал его в форме вопроса. Но она поняла его намек и теперь, еще раз все обдумав, решилась перед солнечным ликом божественной Иштар упросить Даниила помочь ей.

Взволнованным жестом царица коснулась его одежды и зашептала:

— И все же выслушай меня. Помоги мне, и я добьюсь освобождения евреев из вавилонского плена.

Они станут свободными людьми и вернуться на родину. Ты ведь знаешь, как они тоскуют по Сиону и Иерусалиму.

— Успокойся, царица, — так же тихо ответил он, — и поясни, чего ты ждешь от меня. Я с радостью сделаю все, что в моих силах.

— Я хочу попросить богов послать Валтасару смерть.

Даниил невольно отшатнулся, так зловеще прозвучали ее слова.

— Не бойся, это, справедливо, и сами боги помогут нам. Поручи кому-нибудь из сильных мужчин своего племени заколоть его в муджалибском парке. Он всегда прогуливается там перед ужином. Заплати им из моих денег. Любую сумму. Можешь пообещать им свободу и возвращение на родину. Можешь пообещать им все, что угодно. Я не откажу в любой награде за его смерть.

— Ты ведь любишь его, царица.

Она ответила ему уничтожающим взглядом.

— Ты не любишь его?

Царица вздрогнула и сжала губы.

— Царица!

— Ах, какое тебе дело до моих чувств, Даниил, что тебе за дело до этого? Лучше ответь, поможешь ты или нет.

— Я уже советовал тебе не брать на душу столь тяжкий грех.

— Поможешь или нет?

— Ты слишком взволнованна, а человек в волнении допускает ошибки.

— Ты хочешь помочь мне или не хочешь? — повторила она угрожающе, намереваясь уйти из святилища.

— Неужели тебе так хочется быть повелительницей Халдейского царства?

Царица метнула в него острый, будто копье, взгляд и зловеще прошептала:

— Ты заодно с персами!

— Царица!

— Заодно с ними!

— Царица!

— Да, я изобличу тебя перед царем, перед советом, я изобличу тебя перед халдейским народом.

С этими словами она направилась к выходу. Но у порога она оглянулась. Даниил спокойно стоял перед статуей Иштар, и его невозмутимость привела ее в еще большее негодование. Она невнятно бормотала какие-то угрозы.

— Ты даже не оправдываешься? — наконец спросила она.

— Позволь объяснить тебе все. Она остановилась, выжидая, и это означало, что он может говорить.

— Ты можешь обвинить меня в чем угодно, — начал он, — но этим ты не остановишь персов, так как виной всему не мои предвидения, а намерения Кира и его военное могущество. Не в моей власти решать, нападать персам на Вавилон или нет. Это решать Киру. Я знаю только, что победить персов не сможет никто; слава о его армии и о силе ее оружия распространилась по всему Старому Свету. Его начинает бояться и Новый Свет, собирающий силы для будущей схватки. Греки и римляне уже сейчас помышляют о войне с персами. Вавилон совершил непоправимую ошибку, не предприняв в свое время подобных приготовлений, и поэтому не исключено, что персы победят Вавилон. Но не столько царь тому виной, сколько…

— Сколько… — Царица слушала его в страшном волнении, потому что Даниил впервые говорил с нею так.

— Сколько жрецы Эсагилы. Да, Эсагила, которая уверила его величество Валтасара в том, что боги живут исключительно в утехах сладострастия и что ему, сыну богов, уготована такая же жизнь. И вот царь предается разгулу и любовным оргиям, вместо того чтобы править и решать государственные дела на благо державе. Эсагила умышленно толкает Валтасара к гибели. Она учит его творить зло и этим восстанавливает против него население. Эсагила рассчитывает на то, что Взбунтовавшийся против царя народ поможет ей осуществить заветную мечту — свергнуть Валтасара и снова прийти к власти. Убийство Валтасара, царица, было бы только на руку Эсагиле! На трон взойдешь не ты, а тот, кто будет угоден жрецам. Вершить делами снова станут жрецы, а народ, который ты хочешь спасти, окажется во власти кровопийц, которые будут тянуть из него соки, навалив бремя неисчислимых поборов. Как знать, возможно, даже персы будут не столь жестоки к халдейскому люду, как жрецы, которых нельзя считать истинными служителями богов.