Во сне она видела Коннала, и во сне он умер. Отчего-то Шинид казалось, что умер он по ее вине или по ее оплошности. Хорошо еще, что в то время как он сражался в Паленине, Шинид не было дано видеть его во сне, не то все эти тринадцать лет превратились бы для нее в кошмар. Однако стоило ему прибыть в Ирландию, как она стала видеть его каждую ночь. Шинид чувствовала, что это не просто кошмары, а настоящий вещий сон — сон-предупреждение. Но если судьба дает ей знак — значит, в ее силах предотвратить беду. Но как?

Сказать ему? Он ей не поверит. Никто, кроме ее родителей, не знал о вещих снах. До того как мать наложила запрет на колдовство, Шинид видела вещие сны, но тогда она была совсем ребенком и не могла ухватить нить, понять, что именно хотят сказать ей высшие силы. Она не понимала, зато отец ее разобрался и лишь поэтому сумел спасти ей жизнь.

Но что она могла сделать для Коннала? Он выслушает ее предупреждение с саркастической усмешкой и забудет о нем, небрежно скинув с себя, как доспехи на ночь.

Его лицо из сна стояло у нее перед глазами — смертельно бледное, бескровное. Она видела алую кровь, сочившуюся из раны. Решение пришло внезапно. Она поплотнее закуталась в бархат и пошла к двери.

— Миледи, в замке сегодня много мужчин, — предупредила фея.

— Они меня не увидят! — бросила Шинид и вышла из комнаты, шепча заклинания, делавшие ее невидимой. Невидимкой она вышла на крытую галерею, окружавшую замок, едва касаясь босыми ступнями обледенелого камня. Ею все еще владело ощущение безнадежности и беспомощности. Она подошла к паркету, подставила лицо ледяному ветру и сделала глубокий, обжигающий вдох. Но образ из сна не желал ее покидать.

Снова и снова сон во всех подробностях прокручивался перед ее мысленным взором, настойчиво, требовательно. Слезы душили ее. Шинид потрясла головой, словно могла сбросить с себя это наваждение.

Нет, он не должен погибнуть. Он не умрет вот так…

— Шинид?

Она резко обернулась, придерживая накидку у горла. Коннал возник внезапно, как дракон из черного зева пещеры.

— Господи, что ты тут делаешь? Ты решила замерзнуть насмерть, лишь бы не выходить за меня замуж?

Шинид молча покачала головой. Комок в горле мешал говорить.

Взгляд его упал на ее босые ноги. В одно мгновение он оказался рядом, скинул с себя плащ и, закутав ее, подхватил на руки и понес к лестнице.

— Нет, я не хочу спускаться вниз.

Коннал не ответил.

— Отпусти меня.

Что-то в ее голосе заставило его подчиниться. Она вскинула голову, и лунный свет упал на ее заплаканное лицо. Коннал осторожно опустил ее на каменный пол и торопливо укрыл своим плащом ее босые ноги.

— Не бойся, Шинид, это все, что я хотел сделать.

— Ты мне не нянька.

— Что ж, заведи себе няньку, женщина. Видит Бог, она тебе нужна, — проворчал он и снова подхватил ее на руки, как ребенка.

Лестница сделала поворот, и стало теплее — здесь не чувствовалось ледяного дыхания ветра. В нескольких шагах от них у жаровен грелись стражники. Коннал, не обращая на них внимания, опустил Шинид на пол, а сам присел на корточки, опираясь спиной о каменную стену.

Шинид куталась в бархат, вздрагивая от холода. Интересно, почему ей не удалось стать невидимой, думала она. И тут же решила, что это из-за недостаточной концентрации силы.

— Ты ведешь себя нелепо.

— Ты был наверху! — обиженно проговорила она, глядя себе под ноги.

— Только затем, чтобы проверить посты.

— Конечно, — раздосадовано протянула она, — тебя не впечатляет то, что за несколько столетий никому так и не удалось взять этот замок.

— Я принял необходимые меры предосторожности и сделал это не в пику тебе.

— Ты не доверяешь не только мне, но и тем, кто мне иереи.

— Я пробыл здесь недостаточно долго для того, чтобы делать выводы.

Она впилась в него взглядом, словно взгляд мог ударить.

— Эти люди готовы умереть за меня, Пендрагон, как, впрочем, и я за них.

— Ну что же, я вижу, ты готова умереть из одного лишь упрямства. — Коннал потер руки, и Шинид заметила, что они посинели. Он слишком долго пробыл в Палестине и отвык от холода. Шинид протянула руку, махнула ладонью над каменной плитой, ближайшей к Конналу, и из расщелины показался язычок пламени.

Коннал, тихо ругнувшись, отдернул ногу.

С той легкостью, с какой хозяйка подвигает миску на столе, она отодвинула огонь чуть дальше. Коннал ошалело смотрел на пламя и лишь спустя пару мгновений перевел взгляд на Шинид.