Шинид! Черт ее побери! Он с ума сходил от тревоги, боялся, что ее похитили или убили, а она — вот, полюбуйтесь! — сидит и греется у костра с цыганами, да еще и смеется! Кокетничает с незнакомцами. Он видел ее улыбку, нежную и ласковую. Для Коннала у нее сегодня такой улыбки не нашлось. Коннал обнаружил, что ревнует, и это было для него в новинку. Шинид принадлежала ему, даже если она этого не хотела. К тому же после того, что он пережил, когда она чуть не умерла, она не имела права так его обижать.

Призывая себя к сдержанности, Коннал вышел из зарослей на поляну.

— Шинид! — крикнул он. Будь на то его воля, он бы схватил ее, связал и волоком утащил из леса.

Шинид подняла глаза, и он увидел, как она смутилась.

Коннал положил руку на эфес меча, готовый в любой момент кинуться ей на помощь — вожак схватил ее за руку, пытаясь удержать. Коннал шагнул вперед. Шинид быстро высвободила руку и бросилась к Конналу, пока он не натворил бед.

— Надо было привязать тебя к седлу, — проворчал он. — Какого черта ты тут делаешь?

— Ты выбрал неверное слово, — вскинув голову, ответила Шинид. — Я знала, куда иду. И эти люди совершенно безобидны.

— Для кого они безобидны, Шинид? Для Ирландии? Ты считаешь, что нет вреда от тех, кто обворовывает путников?

— Им надо как-то жить. — Шинид видела, что Коннал в ярости. Она видела, какими глазами он смотрит на цыган. Сейчас не время выяснять отношения, но Шинид знала, что если Коннал сорвет свою злость на этих мирных людях, виновата будет она.

— Когда ты перестанешь думать обо мне плохо? Шинид удивленно заморгали.

— Я знаю, о чем ты думаешь, чувствую твою неуверенность и вижу, что ты мне не доверяешь.

Несмотря на то, что тон его был окрашен обидой и гневом, Шинид улыбнулась ему такой нежной и безмятежной улыбкой, что Коннал невольно оттаял.

— Не радуйся слишком сильно, женщина, я зол на тебя, и ты знаешь за что.

— Ты ведь легко меня нашел, так что же ты злишься? Может, это оттого, что ты увидел меня в обществе другого мужчины? — Шинид дразнила его и давала повод обидеть ее в ответ, но не могла удержаться. Ей хотелось от Коннала большего — большего, чем забота из чувства долга, большего, чем просто дружба, ибо в своих снах она видела не только его смерть. Сны содержали намек на будущее — счастливое будущее, а значит, возможность эта существовала, и она хваталась за нее как за соломинку.

— Любой человек может быть опасен. Шинид кивнула в сторону цыган:

— У меня нет ничего, чего они бы от меня хотели. Коннал усмехнулся. Она могла бы продолжить свою мысль. Да, цыганам она ничего не могла предложить, зато у нее было все то, чего хотел он. Земли. Армия. Власть. Но верно и то, что он хотел от нее большего, чем земли, армия и власть, и только сейчас он начал задумываться, имеет ли он право требовать от нее того, что хочет? Что он сделал, чтобы заслужить это право?

— Ладно, пойдем. Нас уже, верно, ждут у де Курси.

Шинид согласно кивнула, отошла от Коннала, чтобы попрощаться с цыганами, но самый высокий, тот, что сидел напротив нее у костра, вдруг обратился к Конналу:

— Кто ты такой, чтобы указывать женщине, что ей делать?

Шинид закатила глаза. Женщины должны править, тогда таких глупых разборок не будет ни между королями, ни между их подданными.

— Не надо… — начала было Шинид, но ее никто не слушал.

— Это не твое дело, — ответил Коннал цыгану через ее голову, будто Шинид здесь вовсе не было.

Цыган выхватил меч и направил острие на грудь Коннала.

— Теперь мое.

Коннал тоже вытащил меч.

— Тогда считай, что тебе не повезло, ибо она — моя женщина.

Цыганский вожак хмуро взглянул на Шинид, ожидая ее слов.

Коннал выжидающе приподнял бровь.

Шинид даже себе боялась признаться в том, что слова Коннала вызвали в ней приятный трепет, хотя она и знала, что радоваться тут нечему: на ее глазах взрослые мужчины превратились в глупых подростков. Если не статью, то умом уж точно.

— Ну что, давайте, начинайте, — раздраженно буркнула она, махнув рукой. — Режьте друг друга, колите, раз вам так хочется. Только вот повода нет.

Коннал поджал губы и покраснел. Шинид повернулась к цыгану:

— Чего вы хотите добиться, сэр? Золота у него нет. Вам нужен конь? Но он далеко, да к тому же измучен долгой ездой — бедное животное везет нас двоих.

Шинид метнула взгляд на Коннала. «Ни жизни моей, ни чести ничего не угрожает», — говорил ее взгляд. Коннал понял и опустил меч.