— Даже если не считать той ночи, между нами и так много всего есть.

Она поежилась, хотя ей и не было холодно.

— Ты хочешь брака ради земель и замков, но жить-то вместе не замкам, а нам. Нам вдвоем.

Коннал вспомнил о подписанном контракте — контракте, о котором никто не знал, а особенно она. «Пора все забыть и начать жить заново». Но он не мог. Груз королевского приказа тяжким камнем лежал у нее на сердце. Ей было сейчас даже тяжелее, чем ему.

И он заговорил. Таким искренним он никогда еще не был.

— Да, я хотел земель и замков, и мне было все равно, будет ли кому-то от этого больно. Прости меня, ибо теперь я сожалею об этом. Мне нужен был кусочек Ирландии, который я мог бы назвать своим домом. Домом, куда я мог бы возвращаться. Я сам отказался от того дома, который считал своим. Теперь ты об этом знаешь. Но не земли и замки заставляют меня хотеть тебя сейчас, Шинид, а ты сама.

Сердце ее подпрыгнуло.

— Слияние тел…

Она все еще пребывала в сомнениях, Коннал видел это и не мог ее за это винить.

— Ты ведь сама понимаешь, что это не все. Ты же умница. Если бы я хотел только твоего тела, я мог бы соблазнить тебя прошлой ночью. — Она выглядела восхитительно наивной, и он приподнял ее подбородок и легко коснулся губами ее губ. Она прижалась к его губам крепко-крепко, и телом прижалась тоже: бедра к бедрам. — Не стал бы я мириться с твоими оскорблениями и издевками, с твоим недоверием и…

Она закрыла ему рот рукой.

— Прости меня за все. Он убрал ее руку.

— Я давно простил. И я действительно хочу тебя. — Коннал тихо застонал. — Безумно. Но когда ты лежала умирающая, я увидел в своей душе совсем другое. — Голос его стал глуше и нежнее. — Я увидел тебя не через призму твоих земель и замков, не через союзников для войска короля. Я представил себе жизнь без тебя и понял, что один не выживу.

— Коннал, — прошептала она, любя и жалея его.

— Ты нужна мне, — с ожесточением проговорил он и, погрузив пальцы в ее волосы, впился в нее взглядом. — Видит Бог, мне трудно дышать, когда ты рядом, но без тебя я совсем не смогу дышать. Мы рождены друг для друга, — проговорил он, отринув остатки гордости.

Синие глаза наполнились слезами. Она чуть слышно всхлипнула, сердце ее словно обрело крылья.

— Да, твоя душа — моя, Коннал, даже когда я отрицала это, твоя душа была частью моей.

Дыхание его участилось, слова ее тугим коконом обволокли сердце, просочились в кровь, разлились по ней. Он положил ее руку ей на грудь.

— Тогда скажи своей душе, чтобы она успокоилась, ибо она нашла свою половину.

Дрожащими руками она коснулась его лица, его шей, его груди, откинула со лба его волосы.

— Не произноси таких слов, если их нет в твоем сердце, Коннал. Прошу тебя.

— Я слишком долго отказывал в них той, кому мне следовало давно их сказать. — Он прижался лбом к ее лбу и судорожно вздохнул. — Я люблю тебя, Шинид.

Губы ее задрожали, она попыталась улыбнуться, но не смогла. Душа ее расправила крылья и вспорхнула к небесам.

— Ты единственный, кого я могу любить, Коннал. — Она прижалась к нему и простонала: — Я всегда любила тебя.

Он поцеловал ее, и они упали в объятия друг друга, и лес расцвел вокруг них, приветствуя любовь, родившуюся много лет назад, и празднуя воссоединение двух заблудших душ.

«Дверь» в ее сердце растворилась, и на него хлынул поток любви, заставив его трепетать. Он чувствовал, как кровь его насыщается энергией, полученной от нее. Коннал засмеялся от счастья, узнав о ее любви и о том, что она приняла его любовь.

Она любила его, и их счастье перехлестывало через край. Счастье настолько огромное, что в нем могла утонуть вся вселенная. Никогда в жизни он не испытывал такой радости. Он прижал ее к себе еще крепче, он пил нектар ее рта и не мог напиться, словно нектар этот мог залечить все его сердечные раны, очистить его душу от смуты. Сердце его становилось чистым и ясным, как у ребенка, знающего лишь безмятежные радости. Воздух вокруг стал теплее и слаще, голова у них закружилась, и, опьяненные, они опустились на колени, сжимая друг друга в объятиях и сгорая от желания.

— Шинид, — пробормотал он хрипло.

— Мы — одно, Коннал, ты чувствуешь это?

Он чувствовал. Кровь его кипела, и так же кипела ее кровь. Сердце его трепетало, и ее сердце билось в том же ритме. Он посмотрел в ее глаза и на долю мгновения оказался в ее мире. В ее душе. Свет ее магии наполнил его, и он задрожал.

— Я полюбила тебя с моего первого дыхания.

— А я буду любить тебя до последнего вздоха. Глаза ее увлажнились слезами.

— Иди ко мне, Коннал. Назови меня своей. Он нежно погладил ее волосы.