Шрифт:
– Знаешь, если бы ты поменьше глазел, а побольше говорил, да к тому же с толком… Эй, что делает этот дурень?
Роджер повернулся в ту сторону, куда смотрела девушка, и увидел двухмачтовый бенето, [14] который на всей скорости шел прямо к яхтам у причала. На палубе – никого.
– Проклятые идиоты.
Он оставил Донателлу, бросился на нос бальетто, яростно заорал и замахал руками.
– Эй вы, там, на двухмачтовой, осторожней!
На яхте не подавали никаких признаков жизни Она неслась прямо к причалу, не сбавляя скорости. Оставалось уже несколько метров, и столкновение было неизбежно.
14
Название не яхты, а верфи, где она строилась.
– Эй вы…
Роджер отчаянно закричал и в ожидании удара схватился за поручни. С сухим треском нос бенето вспорол левый бок бальетто и, соскользнув с него, застрял, слегка наклонившись, между его бортом и соседней яхтой. По счастью, двигатель был не настолько мощным, чтобы нанести серьезный ущерб, к тому же кранцы смягчили удар, и все же на боку яхты осталась заметная вмятина. Роджер был вне себя от ярости и заорал, исходя злобой.
– Да вы что, совсем с ума сошли, идиоты долбаные?
С двухмачтовой яхты никто не ответил. С носа бальетто Роджер спрыгнул прямо на корму бенето. На берегу между тем уже собрались любопытствующие. Оказавшись на корме, Роджер пришел в замешательство. Румпель штурвала был блокирован. Кто-то вставил в него багор и привязал линем. Бурый след на палубе вел к лестнице в каюту. Все выглядело так странно и мрачно, что Роджеру стало весьма не по себе. Он медленно спустился по лестнице и увидел, что странный след заканчивается возле стола большой темной лужей. Волосы у Роджера встали дыбом: ясное дело, кровь. На ватных ногах он шагнул вперед. Кто-то кровью написал на столешнице два слова:
Я убиваю…
Многоточие наводило леденящий ужас. Роджеру было двадцать восемь лет и он вовсе не был героем, но, тем не менее, что-то побудило его подойти к двери, ведущей, по-видимому, в каюту. Он чуть помедлил, ощутив сухость во рту, и толкнул дверь.
Его окатила такая волна сладковатого зловония, что он едва не задохнулся от тошноты. Даже не хватило сил закричать. До конца дней увиденное будет повторяться каждую ночь в его кошмарных снах.
Полицейский, поднимавшийся на яхту, и люди на набережной видели, как Роджер выскочил на палубу и перегнувшись через борт, скорчился в рвотных спазмах.
5
Фрэнк Оттобре проснулся и понял, что у него есть тело, лежащее под простыней в чужой кровати, в чужом доме, в чужом городе.
И тотчас его пронзило воспоминание, будто луч солнца сквозь жалюзи, и снова охватила, как накануне вечером, печаль. Если и существовал еще мир за окном, а в нем – какой-то способ забыться, то его ум отказывался признавать и то, и другое. Зазвонил телефон на столике у кровати. Он повернулся в постели и потянулся к мигающей лампочке на аппарате.
– Алло?
– Привет, Фрэнк.
Он закрыл глаза, и перед ним сразу же возникло лицо человека на другом конце линии. Плоский нос, русые волосы, пристальный взгляд, запах крема после бритья, ленивая походка, темные очки и серый костюм, который превратился едва ли не в униформу.
– Привет, Купер.
– Знаю, для тебя это рано, но я был уверен, что ты уже проснулся.
– Ну да… Что случилось?
– Да всякого хватает! Полный бред. Работаем сутками без перерыва, а толку мало. Чтобы выкрутиться, нужно бы вчетверо больше людей. Все стараются делать вид, будто ничего не случилось, но боятся. И в общем-то они неправы, потому что мы сами тоже боимся.
Он помолчал.
– Ну, а ты-то как там?
Да, я-то как?
Фрэнк задал этот вопрос сам себе, словно только сейчас вспомнил, что жив.
– Вроде все в порядке… Сижу тут, в Монте-Карло, коротаю время с денежными мешками. Единственная опасность – рискую тоже почувствовать себя богачом среди всех этих миллиардеров. Вот если захочется вдруг купить сорокаметровую яхту и это не покажется мне безумием, значит, пора сваливать отсюда.
Он поднялся с кровати, держа телефон возле уха, и не одеваясь, направился в ванную комнату. Сел в полумраке на унитаз.
– Если удастся купить, расскажешь, как это делается, я тоже попробую.
Купер уловил в голосе Фрэнка горькую иронию и решил подыграть.
Фрэнк представил, как тот сидит в своем кабинете у телефона, слегка улыбаясь, и на лице написано огорчение за него. В общем такой, как всегда. А он, Фрэнк, напротив, определенно шел ко дну, и оба это знали.
Немного помолчали, потом Фрэнк отчетливо услышал тяжелый вздох – Купер перестал притворяться. Голос его зазвучал тверже и тревожнее.
– Фрэнк, не кажется ли тебе…
Он знал, что услышит, и сразу же прервал.
– Нет, Купер. Нет кажется. Я не собираюсь возвращаться. Пока слишком рано.
– Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк! Прошел уже почти год. Сколько, по-твоему, нужно, чтобы…
Слова друга не достигли сознания Фрэнка, затерявшись в огромном пространстве между ним, Америкой и космическим вакуумом. Он услышал только собственные мысли.
И действительно, сколько времени, Купер? Год, столетие, миллион лет? Сколько нужно человеку, чтобы забыть, что он разбил две жизни?