Шрифт:
Да что же, черт возьми, произошло на этой яхте?
Морелли указал на ступени, ведущие вниз.
– Если не возражаете, комиссар, я подожду здесь. Одного раза с избытком хватит на все утро.
Спускаясь по деревянным ступеням с покрытием против скольжения, комиссар Юло едва не столкнулся с судебным врачом Лассалем, поднимавшимся навстречу. Его должность в Княжестве была синекурой, а профессиональный опыт более чем скромен. Юло нисколько не уважал его ни как человека, ни как специалиста. Он получил свою должность, благодаря знакомствам и общественным связям жены и наслаждался жизнью и жалованьем, совершенно не занимаясь работой, за которую ему платили. Видимо, он оказался единственным, кого смогли сразу же найти.
– Здравствуйте, доктор Лассаль.
– Здравствуйте, комиссар.
Врач, казалось, обрадовался его появлению. Было ясно, что он не владеет ситуацией.
– Где тела?
– Там, идите посмотрите.
Теперь, когда глаза привыкли к полумраку, он увидел, что кровавый след ведет в открытую дверь. Справа стоял обеденный стол, на котором было что-то написано кровью.
Я убиваю…
Юло почувствовал, как ладони его превратились в ледышки. Он заставил себя глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, и почувствовал сладковатый запах крови и смерти, вслед за которым всегда появляются тревога и мухи.
Он подошел к дверям в каюту и, остановившись на пороге, увидел то, что было за ними. Холод от ладоней мгновенно передался всему телу, превратив его в глыбу льда.
На кровати лежали рядом два трупа – мужчина и женщина, совершенно нагие. У женщины не было на теле никаких ран, тогда как у мужчины на груди в области сердца было обширное красное пятно. Кровь заливала простыню. Кровь была повсюду. На стенах, на подушках, на полу. Казалось невероятным, что в этих несчастных телах могло быть столько крови.
Комиссар не смог долго смотреть на лица трупов. У них не было лиц. Убийца полностью срезал кожу с голов, вместе с волосами, точно так, как снимают шкуру с животного, чтобы изготовить из нее мех.
Замерев от ужаса, Юло видел только широко открытые глаза, слепо устремленные в потолок, и старался не смотреть на красноватую от запекшейся крови мускулатуру лица, на зубы, обнаженные в страшной безгубой, теперь уже вечной улыбке.
Юло показалось, будто его жизнь сейчас остановится тут, на пороге каюты, навсегда приковав его к этой чудовищной картине смерти. Он взмолил небо о том, чтобы в человеке, который был способен сотворить такое, хотя бы нашлось жалости сначала убить этих несчастных, а уж потом подвергнуть изуверскому истязанию.
Он с трудом пришел в себя и вернулся на камбуз, где его ожидал Лассаль. Морелли, взяв себя в руки, тоже спустился к ним. Он смотрел на комиссара, стараясь понять его реакцию.
Тот обратился к врачу:
– Что скажете, доктор?
Лассаль пожал плечами.
– Смерть наступила несколько часов назад. Rigor mortis – трупное окоченение – только что началось. Гипостатические пятна, похоже, подтверждают это. Мужчина, судя по всему, был убит точным ударом режущего оружия в сердце. Что касается женщины, то помимо… – Врач замолчал, чтобы сглотнуть слюну. – Помимо изуродования, нет других признаков, во всяком случае спереди. Я не стал трогать тела – мы ждем экспертов-криминалистов. Конечно, вскрытие многое прояснит.
– Известно, кто были эти двое?
На этот вопрос ответил Морелли.
– Из судового паспорта следует, что яхта принадлежит одной средиземноморской кампании. Мы еще не провели тщательного расследования…
– Криминалисты устроят нам хорошую нахлобучку. При том, сколько народу уже побывало на яхте, все загрязнено, и кто знает, сколько улик утрачено.
Юло посмотрел на пол, на кровавый след. Повсюду виднелись отпечатки чьих-то подошв, которые он прежде не заметил. Взглянув на стол, он понял, что питал нелепую надежду не увидеть там безумной надписи.
С палубы донеслись возбужденные голоса. Юло поднялся на несколько ступенек и внезапно оказался совсем в другом мире: яркое солнце, свежий морской воздух и никакого запаха смерти.
На палубе агент пытался удержать какого-то человека лет сорока пяти: тот кричал по-французски с сильным немецким акцентом и пытался пройти за ограждение, установленное полицейскими.
– Пустите, говорю я вам!
– Нельзя. Запрещено! Никому нельзя.
Человек отчаянно вырывался из рук агента, не пускавшего его. Лицо его налилось кровью, он был чрезвычайно возбужден.
– Говорю вам, мне нужно туда пройти. Я должен знать, что случи…
Увидев комиссара, агент облегченно вздохнул.
– Комиссар, простите, но нам не удалось удержать его.
Юло жестом дал понять, что все в порядке, и агент отпустил человека. Тот отряхнул свою одежду и направился к комиссару с видом человека, который может наконец-то поговорить с равным себе. Остановившись перед Юло, он снял темные очки и посмотрел ему прямо в глаза.
– Здравствуйте, комиссар. Могу я узнать, что происходит на этой яхте?