– Не говоря уже о том, что, если эта история разрешится с вашей помощью, ваше радио и Жан-Лу получат такую известность, какой вы сами не добились бы и за тысячу лет.

Бикжало немного расслабился. Он подтолкнул снимки к Фрэнку, коснувшись их кончиками пальцев, словно боясь обжечься. Потом с явным облегчением откинулся на спинку кресла. Теперь можно было продолжить разговор.

– Согласен, если нужно помочь закону, если от нас будет польза, «Радио Монте-Карло» не откажет. А кроме того, ведь задача «Голосов» как раз в том, чтобы помогать. Помогать людям, которые нуждаются в поддержке. Я только одно хотел бы попросить у вас, если возможно…

Фрэнка молчал, и Бикжало решил, что можно продолжить.

– Эксклюзивное интервью с вами. Мы хотим быть первыми. Его проведет Жан-Лу, как только все будет закончено. Прямо тут у нас, на радио.

Фрэнк посмотрел на Юло, тот еле заметно кивнул.

– Договорились.

Он снова поднялся.

– Придут наши техники со своей аппаратурой, чтобы поставить телефоны на контроль. И сделают еще кое-что, потом объяснят вам подробно. Начнем сегодня же вечером.

– Хорошо. Велю своим сотрудникам быть в вашем распоряжении и всячески вам содействовать.

Совещание закончилось. Все поднялись. Фрэнк поймал растерянный взгляд Жан-Лу Вердье. Он похлопал его по плечу, как бы ободряя.

– Спасибо, Жан-Лу. У тебя отличная передача. Уверен, ты прекрасно справишься. Боишься?

Диджей поднял на него чистейшие, зеленые, как морская вода, глаза.

– Боюсь. До смерти.

Фрэнк взглянул на часы. Жан-Лу выпустил в эфир еще один рекламный блок. Лоран подал Барбаре знак, и на последних словах диджея она ввела музыку.

Настал пятиминутный перерыв.

Фрэнк поднялся и слегка потянулся, желая расправить плечи.

– Устал? – спросил Лоран, закуривая. Дым поднялся вверх и улетел в вентиляцию.

– Не особенно. В каком-то смысле я привык ждать.

– Счастливец! А я буквально умираю от волнения, – сказала Барбара, вставая и поправляя свои рыжие волосы. Инспектор Морелли, сидевший на стуле у стены, оторвал взгляд от спортивной газеты. Похоже, его вдруг больше заинтересовала фигура девушки в легком летнем платье, чем мировой чемпионат по футболу.

Лоран повернулся вместе с креслом к Фрэнку.

– Возможно, это не мое дело, но мне хотелось бы спросить вас кое о чем.

– Так спрашивайте, а я скажу, ваше это дело или нет.

– Что вы испытываете, занимаясь своей работой?

Фрэнк смотрел словно сквозь него. Лоран решил, что тот размышляет. Он не мог знать, что сейчас у Фрэнка Оттобре перед глазами была женщина, лежащая на мраморном столе в морге, та, которая и в радостную и в трудную минуту была его женой. Та, которую уже не разбудит ничей голос.

– Что испытываю, занимаясь своей работой? – Фрэнк невольно повторил вопрос, прежде чем ответить. – Спустя какое-то время хочется только одного – забыть обо всем.

Лорен отвернулся к режиссерскому пульту, почувствовав себя неловко. Наверное, он задал глупый вопрос. Ему не удавалось проникнуться симпатией к этому американцу могучего сложения с холодными, как изморозь, глазами, который будто отгородился от окружающего мира. Такая манера исключала любое общение. Это был человек, который ничего не давал, именно потому, что ничего не просил. И все же, он сидел тут в ожидании, хотя, похоже, даже он не знал, чего именно.

– Предпоследний блок, – сказала Барбара, снова садясь за микшер.

Ее голос прервал неловкое молчание. Морелли вернулся к спортивной хронике, продолжая, однако, посматривать на волосы девушки, спадавшие ниже спинки кресла.

Лоран сделал знак Жаку, оператору у пульта управления. Тот вывел в эфир эпическую музыку Вангелиса. В студии у Жан-Лу зажглось красное табло, и его голос вновь зазвучал в аппаратной и в эфире.

– Сейчас на «Радио Монте-Карло» одиннадцать сорок пять. Впереди целая ночь. Мы ставим то, что вы хотите послушать, мы говорим то, что вы хотите услышать. Никто вас не осуждает, и все слушают вас. В эфире передача «Голоса». Звоните нам.

И снова режиссерская аппаратная заполнилась медленной ритмичной музыкой, напоминавшей морской прибой. За стеклом в своей студии Жан-Лу был, что называется, на своей территории и прекрасно знал, что и как делать. В режиссерской аппаратной замигал световой сигнал телефона. Фрэнк почему-то вздрогнул.

Лоран подал Жан-Лу знак, и диджей ответил ему кивком.

– Кто-то звонит нам. Алло?

Несколько мгновений тишины, потом послышался какой-то странный шум. Неожиданно звуковой фон сменился похоронной музыкой. Голос, раздавшийся из колонок, был уже хорошо знаком всем, записан на пленку и запечатлен в сознании.