– Ты перехитрила меня, – бросил ей Брайан.

– Я соблазнила тебя, – поправила его Тина, решив держаться этой линии.

– Ты прекрасно знала, что подло скрывать от меня свои намерения.

– Я тебя умоляю! – отвечала Тина, снова откидывая назад непослушные пряди. Брайан теперь стоял перед ней одетый. Какая несправедливость! Сложно отстаивать свои права, когда на тебе одна зеленая тога. – Не строй из себя несчастного девственника, которого лишили невинности. Ты сам все это время сгорал от нетерпения. А сдерживало тебя это идиотское пари, которое вы заключили с братьями.

Брайан застыл на месте.

– Тебе известно о пари?

– Да.

Брайан нахмурился.

– Лайам тебе все рассказал.

– Да.

Брайан с упреком ткнул в нее пальцем.

– Так ты специально все подстроила. Воспользовалась моей слабостью.

Брайан в бешенстве застегнул джинсы, уперся руками в бока и гневно взглянул на нее.

– Ты должна была мне сказать, и мы вместе приняли бы решение.

– Может быть, – ответила Тина.

– Никаких «может быть», детка.

Тина поморщилась. Он всю ночь назвал ее так, и тогда это очень возбуждало ее, щекотало нервы А теперь это слово прозвучало чересчур насмешливо.

– Если бы я сказала тебе, ты бы ни за что не согласился.

– Ха! – Брайан победоносно улыбнулся. – Вот именно.

Тина вздохнула, почувствовав, как сожаление своими щупальцами обвивает ее. Как это печально, подумала она, что все закончилось взаимными обвинениями. Как печально, что огонь страсти так быстро превратился в холодные угли сожаления.

– Брайан, мне от тебя ничего не нужно.

– Разумеется, не нужно! Ты свое уже получила.

Через окно до них долетел шум реактивного самолета, и Тина внезапно осознала, что скоро ей придется вернуться в Калифорнию. Одной. А Брайан останется здесь и будет по-прежнему летать на своих самолетах, готовый выполнить любое боевое задание.

Она рассчитывала, что ей не составит труда переспать с Брайаном, забеременеть и опять вернуться в свой мир. Но жизнь ее перехитрила: она никогда не сможет забыть Брайана.

Ни один мужчина, с которым она встречалась в течение этих лет, не смог тронуть ее сердце, которое навсегда останется здесь, в Бейуотере, с ее бывшим мужем. Она по-прежнему любит Брайана Райли, и никогда не сможет полюбить никого другого.

Словно почувствовав ту же тоску, Брайан сказал скорее с сожалением, чем со злостью:

– Разве ты не понимаешь, Тина? Я не хочу быть приходящим отцом.

– Я и не прошу, чтобы ты занимался воспитанием ребенка. Можешь участвовать в нем, а можешь и нет, как тебе захочется.

– Теперь у меня появилось право голоса?

– Да, – ответила Тина так же тихо, как и он. – Тебе не о чем беспокоиться, я не лукавила. Если хочешь, можешь вообще со мной больше не разговаривать.

– Вот так значит?

Тина готова была расплакаться.

– Да, Брайан. Именно так. Прошло пять лет, ты не забыл? За это время мы разговаривали, наверное, раза три…

– Но это другое дело! – воскликнул Брайан. – То, что происходит между нами – одно, а то, что касается меня и моего ребенка, – совсем другое.

Думаешь, я могу допустить, чтобы мой ребенок оставался за пределами моей жизни?

– Твой ребенок?

– Его жизнь началась со лжи, и мы всегда будем помнить об этом.

Несмотря на усиливавшуюся жару Тину сотрясал озноб. Как она жалела, что этот разговор у них все же состоялся! Нужно было подождать, убедиться, что она забеременела, прежде чем обсуждать все это.

– Нечего больше об этом говорить, – внезапно сказала она, поворачиваясь к двери. – Я возвращаюсь в дом.

– Ты же захлопнула дверь? – с сарказмом напомнил Брайан.

Тина замерла на месте, взявшись за дверную ручку, и взглянула на него через плечо.

– Я соврала.

– Большая неожиданность.

Плечи Тины поникли.

– Прости, что разозлила тебя, – сказала она, не сводя с него взгляда. – Но я не жалею об этой ночи и о том, что мы, возможно, зачали ребенка. – Она открыла дверь и снова остановилась на пороге. – Хотя мне жаль, что ты испытываешь совсем другие эмоции.