«Это ничего не меняет», – с грустью подумала про себя Тина. Как ни странно, узнай она, что Брайан забыл ее и преспокойно продолжает жить без нее дальше, возможно, она бы скорее успокоилась. Если бы Брайан полюбил другую женщину.

Если бы он развелся с ней, осознав, что она не та, кто ему нужен. Но как ей быть теперь, зная, что мужчина, которого она любила, расставшись с ней, по-прежнему ее любит? Могла ли она после этого успокоиться?

– Не знаю, что я должна чувствовать, Мэгги, – призналась Тина, обхватывая ладонями изящную тонкостенную чашку.

– Ты любишь его?

Тина внимательно посмотрела на мать Брайана.

– Это не играет никакой роли.

– Это не ответ, – проворчала Мэгги, покачивая головой, так что серебряные колечки в ее ушах зазвенели. – Вы как горошины в стручке, всегда должны быть вместе.

Тина улыбнулась.

– Я снова тебя спрашиваю: ты любишь Брайана?

– Да.

– Вот и славно. Тогда все решено.

Тина фыркнула.

– Мэгги, одной любви тут недостаточно. По крайней мере для Брайана.

– Чепуха! – Женщина взмахнула рукой с наманикюренными ногтями, отметая любые возражения с ее стороны. – Любовь это все, Тина.

Только она одна имеет значение.

Мэгги вздохнула, отпила из чашки и покачала головой.

– Тина, голова у ирландца порой бывает твердой, как кирпич. Иногда, чтобы сделать в этом кирпиче хоть маленькую выбоину, требуется тяжелая дубина.

Тина звонко рассмеялась.

– Вы хотите, чтобы я его побила?

– Нет, я и сама могу это сделать. И сделаю, если ты попросишь, уж будь уверена.

Мэгги ожидала от нее ответа с такой надеждой, что Тине было трудно разочаровывать ее, но она Все равно сказала «нет».

– Ну как хочешь, дело твое. Ты только реши для себя, нужен ли он тебе настолько, что ты готова пробиться сквозь его дубовую башку. – Мэгги снова откинулась назад. – И если да, то не сдавайся.

– А если сдамся?

– Тогда, Тиночка, каждый из вас обречен влачить долгое, безрадостное существование в одиночестве, в то время как все могло бы сложиться куда удачнее.

Брайан прошел по тенистой подъездной дорожке и остановился у ворот, ведущих на задний двор.

Тишину нарушали повизгивания и звуки скребущихся тонких коготков: две его крохотные поклонницы пытались прорваться к нему за ворота.

Брайан насупился. Он не мог решить, что хуже: ненависть этих собак или их нынешнее подобострастное поклонение. Покачивая головой, он открыл ворота и вошел во двор.

– Ну ладно, ладно, я здесь. – Он нагнулся, и песики тут же облизали его с головы до ног.

Пока он гладил подрагивавшие крохотные тельца, открылась дверь черного хода, и сумрак прорезал луч электрического света.

В дверях стояла Тина. Вид у нее был вовсе не гостеприимный. Что ж, немудрено. Уже несколько дней в их отношениях царил холод. А Брайану так хотелось, чтобы все было по-другому.

Каждую ночь: его преследовали мучительные воспоминания об их недавней близости. Он с необыкновенной ясностью вспоминал каждое прикосновение, каждое произнесенное шепотом слово, каждую ласку, И во время этих бессонных ночей в который раз задавался вопросом: сможет ли он когда-нибудь избавиться от этих воспоминаний. Настанет ли ночь, когда он сможет забыться спокойным сном, в котором нет Тины.

– Я тебя ждала, – сказала Тина. Голое у нее был охрипший, как будто она плакала.

Молодая женщина вышла на крыльцо, и он внимательно посмотрел на нее. Мягкие распущенные волосы падали ей на плечи. На Тине был облегающий топ на бретельках и хлопчатобумажные шорты с необработанными краями. Она стояла босиком, на пальце ее ноги поблескивало серебряное кольцо. Как моментальная фотография, этот образ навсегда запечатлелся у Брайана в голове.

Он тяжело сглотнул. Тина стояла прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, и вместе с тем никогда еще не была так далека. В голове Брайана мелькнула мысль: как бы все сейчас было, не разведись они пять лет назад? Каково это – возвращаться каждый вечер домой, ложиться с ней спать? Слышать крики играющих в доме детей и знать, что в окнах горит свет, потому что там ждут тебя?

И Брайан спрашивал себя, каково дьявола он всю оставшуюся жизнь будет возвращаться в темную, пустую квартиру, где его никто не ждет. Ему внезапно представилось будущее как темная, звенящая пустота, как черная дыра в космическом пространстве.

Если бы он не развелся с Тиной, он обрек бы ее на жизнь, полную лишений. Освободив ее, он обрек себя на жалкое существование.

Однажды приняв решение, ему придется с этим жить, ничего не попишешь. Выдохнув, Брайан расправил плечи, вскинул голову и задал ей вопрос, который всю последнюю неделю задавал изо дня в день: