Шрифт:
– Все нормально? Ты чувствуешь себя нормально?
– Отлично.
Брайан кивнул и, развернувшись, побрел к воротам. Он уже положил руку на щеколду, когда Тина бросила вдогонку:
– Чувствую я себя отлично. Но ребенка нет.
Брайан стиснул рукой край ворот так крепко, что пальцы побелели. Все внутри у него перевернулось, и сердце пронзила острая боль. Но он смог устоять на ногах.
– Ты уверена?
– Сегодня у меня начались месячные, – пояснила Тина. В ее голосе звучало отчаянье. – Так что больше ни о чем не волнуйся. Опасность для тебя миновала.
Нет ребенка.
И никогда не было.
Так почему он теперь чувствует себя еще" более одиноко? Почему невыносимая боль сковала его сердце?
Разве не этого известия он ждал с надеждой?
Теперь Тина точно уедет от него. Брайану показалось, будто земля разверзлась под ним и он балансирует на краю бездонной пропасти.
Он заставил себя разжать руку.
– Не знаю, что сказать, – тихо вымолвил он.
– А говорить нечего, Брайан, – мягко сказала Тина. – Все кончено.
Она щелкнула пальцами, и собаки неохотно потрусили в дом. Тина с минуту смотрела на Брайана, словно собиралась еще что-то сказать. Но потом передумала и бесшумно прикрыла за собой дверь.
Луч света исчез.
Брайан остался стоять один.
В темноте.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
На следующий день Анджелина Коретти была уже дома и возилась с истосковавшимися по ней собаками, а Тина собирала вещи.
– Ты должна остаться на недельку, – снова и снова просила бабушка.
– Не могу, Нана. – Тина кидала шорты и футболки в огромный синий чемодан. – Я не могу остаться.
Анджелина поставила Булочку на под и подошла к внучке. Положив ей руку на плечо, она дождалась, пока Тина обернется к ней, и продолжила:
– Из-за Брайана?
Тина закусила губу, снова погружаясь в пучину своих страданий. Всю ночь мысль о том, что ей придется уехать, разрывала ее сердце на части.
Разговор с Мэгги не помог. Тине после него сделалось даже хуже. Узнав, что Брайану было без нее плохо, Тина не успокоилась. Знать, что он любил ее и все же подал на развод, было просто невыносимо.
Анджелина со вздохом опустилась на край кровати. Она достала из чемодана одну из кофточек Тины и рассеянно сложила ее поаккуратнее.
– Я-то думала, вы за эти недели помиритесь.
– Нана. – Тина внимательно посмотрела на бабушку. Анджелина Коретти была высокой и стройной женщиной. Ее длинные седые волосы были по-прежнему густыми, а карие глаза, обрамленные лучиками морщинок, всегда излучали понимание и тепло.
– Думаешь, я не понимаю, отчего ты приезжаешь только тогда, когда Брайан отсутствует? – спросила она, покачивая головой. – Думаешь, я не вижу, что ты еще любишь его?
Тина со вздохом положила в чемодан косметичку и присела рядом с бабушкой.
– Тебя не проведешь.
– Перестань обманывать саму себя. – Анджелина потрепала внучку по руке. – Брайан твой мужчина, – мягко проговорила она. – Это было ясно с самого начала. А ты создана для него.
– Это больше не имеет значения, – ответила Тина, борясь с поднимающимися слезами. Не стоит волновать бабушку. Для слез и сожалений у нее дома будет предостаточно времени… – – Конечно, имеет! – воскликнула Анджелина. – Это единственное, что имеет значение.
Тина угрюмо улыбнулась.
– Брайан так не считает. А из одной меня семьи не получится, Нана.
– Оба упрямые до невозможности, – раздраженно фыркнула Анджелина.
– Мэгги тоже так вчера сказала.
– Вот видишь!
– Я буду по; тебе скучать, – сказала Тина, переплетая свои пальцы с пальцами бабушки.
– Душечка, мне тоже будет тебя не хватать. – Анджелина ласково улыбнулась. – Почему ты не останешься? – повторила она. – Не сдавайся так легко. Останься здесь, где твой дом.
Дом.
Бабушка права. Бейуотер был ей домом. Она безумно любила этот город, где жили Нана, Мэгги и Лайан, где жизнь текла так медленно. Где дул. теплый ветерок, цвели магнолии и повсюду пахло жасмином. Где прошло ее детство. Где все знали и любили ее.
Но здесь жил Брайан.
И именно поэтому она не могла здесь остаться.
Все ее мечты так и остались мечтами. Надежда заиметь ребенка не сбылась, Брайана она не вернула. Все ее чаяния растворились, как кусочек сахара в стакане воды.