– Это его погубило? – спрашиваю я, делая ударение на «это».

– Вряд ли.

– Его погубила девка. – Слободан так неожиданно вклинивается в разговор, что я вздрагиваю. – Дура, в которую он имел неосторожность втюриться.

– Не стоит так, мальчик. – Алекс примирительно похлопывает рукоятью пистолета по колену. – Дурой она не была. Просто беспечной девушкой, какими и положено быть девушкам. Ей было далеко до вас, Саш'a. Но если бы на ее месте оказались вы – возможно, щенок Фрэнки был бы до сих пор жив. А мы бы угодили за решетку.

– Жаль, что этого не произошло. – Даже в преддверии скорого конца я не могу удержаться от злой иронии. – Я бы с удовольствием полюбовалась вашим лицом, располосованным тюремной клеткой.

– К счастью, все случилось по-другому и вам пришлось любоваться располосованным горлом самонадеянного идиота, не помню уж, в каком чине он пребывал.

– Та еще была картина, – подхватывает Слободан. – Получилось красиво, хотя и пришлось повозиться.

– Так это ты убил его?

Напрочь забыв об Алексе, я поворачиваюсь в сторону серба. Яркие порочные губы, яркие порочные глаза, и как только я могла видеть в них морские звезды? Тина, гниющие рыбьи потроха, ржавые жестянки, разложившиеся моллюски – вот и весь улов, который можно поднять со дна его зрачков.

– Ты удивлена? – Волчья улыбка, так хорошо мне знакомая, снова сияет на лице серба. – Это было непросто – перерезать ему горло. Мне пришлось держаться за лезвие, чтобы не потревожить твои пальчики.

– Ты забежал вперед, Слободан, – мягко укоряет своего пса Алекс. – Нашей гостье, наверное, хочется выслушать всю историю целиком?

– Гостье? Разве вы здесь хозяева?

– Запомнили, что я говорил вам о квартире? Вы все-таки умница, Саш'a. Эту квартиру снимал Франсуа, а потом к нему переехала его девушка. Кстати, ее и звали Мерседес Гарсия Торрес. Испанка из Нюрнберга. Ничего выдающегося, поверьте. Смазливая мордашка, не более.

Третья Мерседес. Третью мне не осилить, не потянуть. Для того чтобы представить ее и ее жизнь с Фрэнки, необходимо время, которого нет. Теперь я понимаю это отчетливо:

нет. нет. нет.

– Она была большой любительницей шмоток, хотя и со степенью бакалавра, полученной в каком-то заштатном университете, у Слободана нет и этого. Обожала розыгрыши, обожала переодевания, обожала путешествия. Бедолага Фрэнки, ему, наверное, приходилось несладко с такой подружкой.

– Откуда вы знаете?

– Несколько месяцев назад Слободан въехал в квартиру ниже этажом…

– Квартиру? – Слободан с негодованием хлопает себя по ляжке. – Ты называешь квартирой эту дыру? Этот клоповник?

– Он переехал сюда и почти сразу подружился с этой маленькой дурочкой Мерседес. Но настоящим дураком оказался сам Фрэнки, который посвятил подружку в свои дела. Не во все, конечно, в какую-то их часть…

– И она все рассказала вашему ублюдку?

Я разочарована. Третья Мерседес оказалась самой худшей.

– Нет, конечно. Но она усиленно намекала, что ее парень выполняет какое-то важное секретное задание и что они собираются отбыть по этому поводу в Марокко. Я тоже собирался в Марокко… Не к вам, Саш'a…

– Не сомневаюсь. Все ваши разговоры о моем письме, которое так вас заинтересовало, – настоящая липа.

– Скажем, художественное преувеличение. Так вот, я собирался в Марокко, на одну из сделок с далеко идущими последствиями, и уже знал, что он пытается следить за мной. Ведь мои люди тоже следили за ним.

Наблюдающие за наблюдателями – так, кажется, называлась одна из книг, менее интересная, чем никогда не читанная мною «Из Африки», наблюдающие за наблюдателями – это почти манипуляция меньшинством, которое манипулирует большинством.

– Нетрудно было сложить два и два, как вы думаете?

– А у нее всегда получается пять, – тут же сдает меня Слободан.

– Это ничего не меняет. Вам интересно, Саш'a?

– Нет.

– Тогда я позволю себе продолжить. Сделку, которую я готовил, пришлось отложить, хотя для этого моим человеком был специально куплен дом в Эс-Суэйре. Чудесный городишко, кстати…

– Ваш человек – дядюшка Иса?

– О, я вижу вы успели подружиться. Он рассказывал мне, что остался доволен общением с вами. Но мы отвлеклись. Я отложил сделку и сосредоточился на этом щенке. Он мешал мне, понимаете? Был как бельмо в глазу, как гвоздь в ботинке…

Представить Алекса с гвоздем, торчащим в ботинке за полторы тысячи долларов, я не в состоянии.

– Все вышло замечательно. Вдохновение меня не покидало, оттого и план сложился быстро. А тут еще вы, Саш'a. Я ведь очень понравился вам.