В «Мечте моряка» царила атмосфера чопорного английского клуба для джентльменов, но были некоторые отличия. Ковер, к примеру, пах сыростью, как и тот, что закрывал пол в номере Делии в мотеле. И все официантки были очень загорелыми.

– Ну, скажи мне, – сказала Элли, как только они сели, – ты хорошо провела время?

– Чудесно, – улыбнулась ей Делия.

– Это – первый отпуск, который ты проводишь одна?

– О да, – ответила Делия, – или, точнее...

Она не знала, можно ли было назвать самостоятельное путешествие в Бэй-Бороу отпуском (а если можно, тогда где кончался отпуск и начиналась настоящая жизнь?). Делия встретилась глазами с Элли, которая выжидающе на нее смотрела.

– Это смешно – плавать одной? – спросила Элли.

– Смешно? Нет.

– А как насчет обедов? Ты все это время обедала в номере или как?

– Господи, нет! Я обедала в кафе.

– А я ненавижу есть в кафе одна! – воскликнула Элли. – Ты даже не представляешь, как я тобой восхищаюсь.

Они были вынуждены прервать разговор, чтобы сделать заказы, – фаршированные крабы для Делии, большую порцию зеленого салата без майонеза для Элли, – но как только официант ушел, Элли спросила:

– А ты практиковалась заранее? До того как ты уехала из своего... м-м... предыдущего места жительства?

– Практиковалась?

– Ты ходила куда-нибудь обедать одна? – Делия начала понимать, зачем Элли пришла сюда: она надеялась узнать что-нибудь, что поможет ей жить одной. Потому что следующее, что Элли сказала, было: – Я никогда этого не делала. Я даже на улицу раньше одна не выходила! Всегда кто-то держал меня под руку. Я была ужасно популярной девушкой. Теперь мне жаль, что я не была чуть менее популярна. Ты знаешь, как давно я впервые подумала о том, чтобы уйти от Джоэла? Через три месяца после того, как мы поженились.

– Три месяца!

– Но я все думала: « Что я буду делать одна ?» Все будут на меня пялиться и думать, что со мной что-то не так.

Она наклонилась к Делии поближе и понизила голос:

– Ди...

– Да?

– Тебе пришлось уехать? Делия немного отстранилась.

–Ты была, как бы это сказать... в невыносимом положении? Была вынуждена сбежать? Просто не могла больше оставаться там ни минуты?

– Ну нет. – Делия задумалась.

– Я не хочу выспрашивать! И не выведываю тайн. Я только хотела бы знать: до какой степени отчаяния должна дойти женщина, чтобы решиться уйти?

– Отчаяния? О, ну я бы не сказала... ну я до сих пор не уверена в своем решении.

– Нет?

– Я хочу сказать, это вообще не было решением, – проговорила Делия.

– Возьмем, к примеру, меня, – сказала Элли. – Ты думаешь, я совершила ошибку? Вот ты живешь в этом доме с моим мужем, ты считаешь, что уходить от него было преждевременно?

– Он – не мой муж. Это совсем другое.

– Но ты теперь знаешь, что он за человек. Ты знаешь, какой он придирчивый и как он все время прав, и как он все всегда критикует.

– Джоэл критикует? – изумилась Делия. – Белль Флинт говорит, что он тебя боготворит! Он все в доме старается сохранить в том виде, в каком ты все оставила, – разве тебе этого никто не говорил?

– О да, после того как я ушла, – сказала Элли. – Но пока я была там, было так: «Почему бы тебе не сделать это вот так, Элли?» и «Почему ты не можешь сделать это эдак, Элли?» – а если я этого не делала, повисали этакие длинные холодные паузы.

– Правда? – И Делия тут же представила, как Сэм стоит перед холодильником и читает лекцию, как нужно обращаться с продуктами. Сэм настолько боялся отравиться едой, что можно подумать, они жили в какой-то банановой республике. А Джоэл ни о чем таком никогда не говорил. Нет, просьбы Джоэла были более трогательными, подумала она, – его карты расположения вещей в доме и списки обязанностей. Они возникали от потребности в каком-то постоянстве. На самом деле ему просто была нужна уверенность.

Или с Сэмом было то же самое? Принесли еду, и официант украсил стол перечницей размером с телефонную будку. Он спросил:

– Не желает ли кто-нибудь из вас?..

– Нет-нет, спасибо, ничего не нужно. – Элли махнула рукой. Как только женщины снова остались одни, она повернулась к Делии: – Через три месяца после нашей свадьбы Джоэл поехал на конференцию в Ричмонд. Я сказала самой себе: «Я – свободна!» Я танцевала по дому, почти летала, я играла с собой в эту игру, рылась в его ящиках и паковала его одежду в коробки. То что висело в шкафу, я тоже запаковала. Я притворялась, что живу одна, и никто мне через плечо не подглядывает. Джоэл должен был вернуться не раньше среды, и я собиралась положить все на место во вторник вечером, чтобы он никогда не догадался, что я делала. Только он вернулся раньше. Во вторник в полдень. «Элли, – спросил он, – что это такое?» – «О, – ответила я ему, – это я просто пыталась представить, как бы это было, если бы у нас было больше свободных ящиков». Вот так, а потом все считают, что женщины – взбалмошные. Настоящая причина была вовсе не в этом, но кто станет об этом говорить?

Элли не притронулась к салату. Делия сняла с языка кусочек крабового панциря и положила его на тарелку.

– В каком-то смысле весь брак был похож на переход от одного вида страданий к другому, – продолжала Элли. – Отторжение, злость... ну сплошное страдание и есть. Я ходила на вечеринки и смотрела вокруг, я гадала: а другие женщины чувствуют то же самое? А если нет, то как им удается этого избежать? А если да, то, может, я просто плакса? Может, так оно всегда происходит, но все спокойно это воспринимают?