– Привет, – сказала она, но Ной только растянулся на сиденье и глубже надвинул на лоб бейсболку.

Только позже, когда они уже выехали на дорогу, он сказал:

– Мне нужно перестать это делать.

– Что делать?

– Я не могу всю жизнь только и делать, что всех навещать! Маму и дедушку. Я уже в восьмом классе! У меня есть важные занятия!

На слове «занятия» голос мальчика предательски дрогнул, и Делия быстро посмотрела на него. Его голос должен был вот-вот начать ломаться. О господи, вот снова у нее на руках еще один подросток.

Но она только сказала:

– Может быть, ты мог бы перенести свои визиты на выходные.

– В выходные я зависаю с друзьями! Я тогда пропущу все веселье!

– Ну, я не знаю, Ной, – сказала она. – Обговори это с Натом и своей мамой.

– И не могла бы ты ехать помедленнее, чем девяносто миль в час? Я не хочу думать о том, как бы мне выжить для того, чтобы обговорить это, при том что я еду с маньячкой.

– Извини. – Она сбавила скорость. – Посмотри, что я купила для ребенка, на заднем сиденье.

Он взглянул назад, но не стал трогать пакет.

– Почему бы тебе просто не сказать мне, что там.

Крохотная пара кроссовок, не больше наперстка.

– А.

Раньше ничто не могло бы удержать подростка от желания посмотреть на подарок.

День был холодным и облачным, собирался дождь, но пока они ехали, на лобовое стекло упала только капля или две. Ной слушал радиостанцию, где певцы выкрикивали всякие ругательства, в то время как Делия мысленно напевала более спокойные мелодии – она научилась этому, пока ездила со своими детьми. И только начала напевать «Let it be», когда они выехали к Сениор-Сити.

– Не может быть, – сказал Ной.

Возле двойных дверей стояла вырезанная из дерева фигура аиста, четырех футов в высоту, на нем был бледно-голубой жилет, в клюве он держал бледно-голубой сверток. На портике были развешаны воздушные шарики того же цвета. Доска объявлений в фойе (на которой обычно висели благодарственные записки от выздоравливающих и списки тех, кто записался на автобусные путешествия в Йорк за покупками) была обклеена цветными фотографиями новорожденного. Три женщины обсуждали размер его ручек. Одна как раз сообщала подругам, что если у младенца большие ладони, значит, он будет высоким, а другая сказала, что это справедливо только для щенков.

В лифте Пуки совершала одно из своих бесконечных путешествий вверх-вниз. Сегодня она, похоже, понимала, что приехала на первый этаж, и, нажимая для них третью кнопку, сказала:

– Если поторопитесь, успеете посмотреть, как его купают.

– О, вы его видели? – спросила Делия, когда они начали подниматься.

– Два раза. Я была в фойе, когда вчера его привезли домой из больницы. Надеюсь, вы не собираетесь дарить ему туфли.

– Ну, вроде бы собираемся, – смутилась Делия.

– У него уже есть шведские кожаные мокасины, крохотные тапочки и такие малепусечные ботиночки, как у мотоциклистов. И это не считая того, что мы связали.

Лифт остановился, и двери открылись.

– Я бы пошла с вами, – сказала Пуки, – но мне нужно вернуться к себе и продезинфицировать квартиру для ребенка.

Когда они позвонили, дверь открыл Нат.

– А вот и вы! – сказал он. – Заходите, заходите! Сегодня он ходил с тростью, но провожая их в спальню, шел быстрой подпрыгивающей походкой.

– Джеймс как раз перекусывает, – бросил он через плечо.

– Нам подождать? – спросила Делия.

– Нет-нет, все – в приличном виде. Бинки, милая, это Ной и Делия.

Бинки сидела, прислонившись к спинке кровати. Одеяло, прикрывавшее ее грудь, загораживало и ребенка, так что видны были только красное маленькое ухо и, пушистые волосы на головке.

– О, вы только посмотрите на него! – прошептала Делия. При виде новорожденных у нее внутри все переворачивалось.

Ной тем временем смотрел куда угодно, только не на младенца. Он стоял, засунув руки в задние карманы, и рассматривал дальний угол спальни, пока Бинки, подмигнув Делии, не спросила:

Хочешь подержать его, Ной?

–Я?

Бинки оторвала ребенка от груди, одновременно прикрываясь одеялом. Глаза малыша были закрыты, и он жалобно причмокивал красиво очерченными, похожими на розовый бутон губами. У него действительно оказались большие ладони, с длинными прозрачными пальцами, которые он прижимал к подбородку.

– Вот, – сказала Бинки, протягивая его Ною. – Просто поддерживай его голову, вот так.

Ной неловко, немного судорожно прижал его к себе.

– Кажется, он – очень спокойный, – заметила Бинки, застегиваясь. – Он спит большую часть дня, и это просто удивительно, учитывая то, сколько приходит народу. Твоя мама звонила, Ной, разве это не мило с ее стороны? Это было очень приятно. От трех других ни слова, но я надеюсь, что...