– Ты уверена, что достаточно его ценишь?

– Да, миссис Харпер.

Делия посмотрела, как Сэм провожает старую женщину до двери, плюхнулась обратно в кресло и принялась за книгу. «Беатрис, – говорил герой, – я хочу тебя больше самой жизни». В его голосе слышалось отчаяние, он был грубым и «неуправляемым» – так сказал автор. «Неуправляемым, и от этого мурашки побежали по ее стройной спине под льнущим к телу шелком белья цвета слоновой кости».

Может быть, вместо того чтобы искать Эдриана, стоило просто подождать, пока он сам ее найдет. Может, он сейчас вспоминает ее и колесит по улицам в поисках. Или уже нашел ее адрес, потому что ему известна фамилия. И сейчас паркует машину рядом, в квартале отсюда, надеясь ее увидеть.

Делия стала выходить во двор по нескольку раз в день. Она находила любое оправдание для того, чтобы посидеть на центральном крыльце. Делия никогда не любила выходить на улицу, и уж точно не была садовником, но провела полчаса в перчатках среди лечебных растений Элизы. А после того как кто-то позвонил, просто подышав в трубку и ничего не сказав, вскакивала при каждом новом звонке, как подросток: «Я возьму! Я возьму!» Когда никто долго не звонил, она заключала с судьбой подростковые сделки: «Я не буду об этом думать, и телефон зазвонит. Я выйду из комнаты, притворюсь, что занята, и телефон точно зазвонит». Усаживая в машину семью для воскресной поездки к матери Сэма, она двигалась плавно, чувственно, как актриса или танцовщица, которая каждое мгновение знает, что на нее смотрят.

Но если бы кто-нибудь в самом деле смотрел – что бы он увидел? Он увидел бы, как убога личная жизни Делии. Коренастого Рамсэя, с мрачной миной пинавшего перила, и Сьюзи, которые ссорились из-за того, кто будет сидеть у окна. Сэма, суетливо усаживающегося за руль, поправляющего очки на носу, одетого в непривычную трикотажную рубашку, в которой он казался тщедушным. И в конце пути – Железную Мамочку (как ее называла Делия) – тучную, крепкую Элеонору Гринстед. Элеонора сама перестилала крышу своего одноэтажного дома и косила лужайку перед ним, одна вырастила сына в этом доме на безмятежной Кальверт-стрит, где сейчас ждала их, плотно сжав губы, чтобы выслушать новую порцию ерунды, которую выдумала невестка.

Нет, никто из них не мог сравниться с образом Эдриана Блай-Брайса, предстающим в небесно-голубой дымке.

Старший из рабочих, которые устанавливали кондиционер, тот, которого звали Лизандер, поинтересовался, что за пучки сена свисают со стропил мансарды.

– Это растения моей сестры, – ответила Делия. Она надеялась, что на этом расспросы прекратятся, но ее сестра как раз оказалась на кухне и сказала:

– Да, я их сжигаю в доме в маленьких горшочках.

– Вы их поджигаете? – удивился Лизандер.

– Каждое предназначено для своей цели, – объяснила Элиза. – Одно отгоняет дурные сны, другое помогает сосредоточить внимание, третье очищает атмосферу после раздоров.

Лизандер посмотрел на Делию, подняв бесцветные брови, похожие на зубные щетки.

– В любом случае, – поспешно спросила Делия, – ваша работа уже подходит к концу, как вы думаете?

– Эта? А, нет, – ответил он. Рабочий склонился над раковиной – он пришел на кухню, чтобы наполнить термос. Ожидая, пока пойдет холодная вода, он добавил: – Нам потребуется по меньшей мере еще несколько дней.

– Несколько дней! – воскликнула Делия. – Но шумная часть, она-то скоро закончится? Даже у кота начались головные боли.

– А вы откуда знаете? – удивился Лизандер.

– О, Делия может читать кошачьи мысли, – вступила в разговор Элиза. – Она всех нас научила кошачьему этикету: каким голосом с ними разговаривать, и как на них смотреть, и...

– Элиза, эти бобы мне нужны сейчас, – вмешалась Делия.

Слишком поздно: Лизандер фыркнул, поставив термос под струю.

– Я как-нибудь заведу собаку, – сказал он. – Кошки слишком скользкие, по-моему.

– О, ну собаки мне, конечно, тоже нравятся, – согласилась Делия (на самом деле она немного боялась собак). – Просто собаки, они такие... непредсказуемые. Понимаете?

– Ну да, —сказал Лизандер. Прозвучапо это как обвинение. – Ничего, если я возьму несколько кубиков льда?

– Берите, – ответила Делия.

Рабочий беспомощно стоял, сжимая горлышко термоса, пока женщина не поняла, что он из тех мужчин, которые не знают, где жена держит ложки. Она вытерла руки передником и пошла к холодильнику, чтобы принести лед.

– На последнем месте, где мы работали, – продолжил он, – мы устанавливали новый тепловой насос. Так у соседа там была одна из бойцовых собак. Собак, обученных нападать. Леди, мы работали и все время об этом думали.

Мужчина продолжал крепко держать термос, пока Делия пыталась впихнуть внутрь кубик льда. Кубик не проходил. Она стукнула по нему ребром ладони (Лизандер даже не моргнул) и вскрикнула, когда кубик подскочил в воздух и покатился по полу. Мужчина скорбно на него уставился.

– Дайте-ка я справлюсь с этой штуковиной, – сказала Делия, выхватила термос и грохнула его в раковину. Затем подставила второй кубик под воду. – Ага! – торжествующе воскликнула она, засовывая его внутрь. И принялась за третий.