Заскрипели ступени, и Делия взглянула наверх. Это спускался мистер Максвелл, один.

– Доктор Гринстед сейчас осматривает ее.

Старик держался за перила. Спустившись вниз и дойдя до холла, он с сопением опустился на другой антикварный стул. Она видела только его вытянутые ноги в брюках и кожаные тапочки без задников, открывавшие темно-розовые шелковые носки с протертыми пятками.

– Доктор думает, что это несварение, но я сказал ему, что в нашем возрасте... ну лучше перестраховаться, сказал я ему.

– Уверена, что все будет в порядке, – попыталась утешить его Делия.

– Я просто благодарю небо за доктора Гринстеда. Из современных молодчиков мало кто согласился бы вот так сюда приехать.

– Никто бы не согласился, – не удержалась Делия.

– Ну, может, кто-нибудь.

– Никто. Поверьте мне.

Мистер Максвелл отстранился назад, чтобы посмотреть на нее. Делия увидела его румяное, испещренное прожилками лицо.

– Сэм слишком добр, – сказала она. – Вы знали, что у него ангина? Ангина в его возрасте! Чем это может обернуться в будущем? Была б моя воля, он бы сейчас лежал дома в постели.

– Ну, к счастью, это – не твоя воля, – несколько брюзгливо сказал мистер Максвелл. Он снова откинулся назад, и возникла пауза, во время которой было слышно, как миссис Максвелл возражает против чего-то, а звучало это как «Нии-нии. Нии-нии».

– Мы были первыми, кто вызвал доктора Гринстеда, он когда-нибудь об этом упоминал? – спросил мистер Максвелл. – Да, именно мы первыми вызвали его. Твой отец сказал: «Думаю, вам понравится этот парень». Я признаю, что мы немного волновались, сильно привыкнув к твоему отцу.

Теперь Сэм наверху говорил более оживленно. Визит, должно быть, заканчивался.

– Когда доктор Гринстед пришел к нам, я спросил его, – мечтательно вспоминал мистер Максвелл, – я сказал: «Ну, молодой человек?» Он тогда проработал всего несколько дней. «Ну? На какой из дочек Фелсона ты собираешься жениться?» Правда, хитро с моей стороны, а?

Делия вежливо рассмеялась и переложила ключи из одной руки в другую.

– «О, – сказал он, – думаю, я положил глаз на младшую». Сказал, что старшая слишком низенькая, а средняя слишком полненькая, но вот младшая – это самое то. Так-то. Видишь? Я узнал об этом еще до тебя.

– Да, думаю, да, – согласилась Делия, а потом Сэм начал спускаться по лестнице, инструменты в его черном чемоданчике бодро позвякивали.

Мистер Максвелл немедленно поднялся, а она продолжала сидеть, уставившись на свои ключи. Они казались раздражающе разными – плохо обработанными, плохо рассортированными, испещренными товарными знаками, такими же ото всего оторванными и грубыми, как слова чужого языка.

– Как я и... – говорил Сэм. – Просто приступ. Я оставил кое-какие лекарства на...

Потом мужчины пожали друг другу руки, Сэм позвал: «Ди?» – и она без единого слова встала и прошла к входной двери, которую мистер Максвелл держал открытой.

Снаружи трава побелела от росы, и сам воздух казался белым, как будто рассвет был уже близок. Делия забралась в машину и завела мотор прежде, чем Сэм сел рядом с ней.

– Нужно иметь жалость к этим старикам, – сказал он, захлопывая дверцу. – Стареют, совсем одни, вот и зацикливаются на каждом симптоме.

Делия выехала на улицу, сконцентрировалась и молча повела машину, превышая скорость. Они были почти у дома, когда Делия наконец заговорила:

– Мистер Максвелл рассказал мне, что они были первыми, к кому тебя вызвали.

– Правда?

– На второй день твоей работы.

– Я забыл.

– Он сказал, что спросил тебя, на какой из дочек Фелсона ты собираешься жениться, и ты сказал, что на младшей.

Сэм хмыкнул, расстегивая сумку. Он проверил что-то внутри нее и попросил:

– Делия, напомни мне завтра утром взять побольше...

– Потому что старшая слишком низенькая, а средняя полновата, сказал ты, а вот младшая – в самый раз.

Сэм рассмеялся.

– Ты это говорил? – спросила она.

– Ой, милая, будто бы я помню через столько лет. Делия остановилась у дома и выключила мотор.

Сэм открыл свою дверцу, но потом, заметив, что жена не пошевелилась, посмотрел на нее. Маленькая лампочка под потолком отбрасывала на его лицо острые тени.

– Ты так сказал, – утвердительно заговорила она. – Я узнаю сказочное звучание всего этого.

– И что? Может, и сказал, – согласился муж. – Господи, Ди, я не взвешивал каждое слово. Может, я и сказал «слишком низенькая» и «слишком полненькая», но на самом деле я имел в виду «слишком нетипичная» и «слишком франкофильская».