На шоссе Балтимор – Вашингтон было так много машин, что она сжалась, как будто это позволило бы им проскользнуть быстрее. Делия посмотрела вперед и увидела небо над Балтимором – скопления дыма, длинные, как спагетти, линии путепроводов, огромные цистерны водохранилищ. Стали появляться заводы с серыми окнами и ангары из гофрированного железа. Все казалось таким урбанистическим, даже парк с его геометрической планировкой и скелетами фонарей.

– Мистер Лэм... э-э... Гораций, – сказала Делия, – если вы высадите меня у железнодорожной станции, я смогу взять такси.

– О, Белль велела мне доставить вас прямо до двери.

– Но сейчас еще... – она посмотрела на часы, – нет десяти, а мне там нужно быть не раньше одиннадцати.

– Нет-нет, уж сидите. Белль мне никогда такого не простит, – сказал он.

Делия могла бы поспорить, но побоялась, что у нее задрожит голос. Она сразу занервничала. Ей захотелось, чтобы на ней было другое платье. Несмотря на пасмурную погоду, было теплее, чем она ожидала, и темно-зеленое платье было слишком плотным. К тому же оно слишком напоминало мисс Гринстед, осознала она. К счастью, у нее были с собой другие вещи (она гадала, что хуже: надеть неподходящее платье или тащить с собой на свадьбу чемодан, – и, как неуверенная школьница, выбрала чемодан). Может быть, когда она доберется до дома, ей удастся проскользнуть в свободную комнату и переодеться.

Мистер Лэм спрашивал ее, на какую улицу им нужно. Она сказала, стараясь быть лаконичной: «На Чарльз». Казалось, что ей не хватает воздуха.

Каким родным казался этот город! Каким причудливым и оригинальным! После всех этих огромных шоссе Чарльз-стрит вилась между высоких домов, как маленькая речка по равнине.

Делия раскрыла сумку и стала искать приглашение Сьюзи. Да, вот оно, в целости и сохранности.

Теперь мистер Лэм восхищался общежитием института Джона Хопкинса и с гордостью говорил, что у него была кузина, которая училась там один семестр. «О, правда?» – пробормотала Делия. Затем пожаловался, что у него самого не было возможности получить высшее образование, хотя он и чувствовал, что ему бы это сослужило хорошую службу. Делии хотелось, чтобы мужчина перестал болтать. Он был таким непоследовательным и таким чужим. Она пыталась сглотнуть, но у нее все равно ком стоял в горле.

Когда Делия попросила повернуть налево, мистер Лэм переспросил: «А?» – как противный глухой старик.

Машина остановилась на красный свет, дорогу перебежала бегунья – молодая женщина с узлом темных волос и сцепленными на груди руками. Прошел мужчина в твидовой спортивной куртке, с ним была крошечная собачка, чихуахуа («Вот – собака, которую я не возьму, даже если мне заплатят, – сказал мистер Лэм. – С тем же успехом можно завести домашнего комара»). Воздух казался зеленоватым и светящимся, как будто приближался шторм.

Делия показала, куда дальше сворачивать и где остановиться (неужели таким видели их дом чужие люди: коричневый, сгорбленный, отталкивающий?). Затем проговорила:

– Я сама выну свои вещи, только откройте мне багажник.

Но нет, ему надо было вылезти из машины, подойти к багажнику и целую вечность вытаскивать ее чемодан.

– Спасибо! Пока! – попрощалась она, но даже после этого не смогла уйти.

Мужчина продолжал стоять там, слегка покачиваясь на подошвах своих длинных поношенных туфель и рассматривая дом.

– Мы легко могли бы поставить розочку, – сказал он.

– Что, простите?

– Розочку, круглое маленькое окошко вон там наверху; что там внутри, лестница? «Ру-Рэй» выпускает круглые окна.

– О, хорошо.

Делия решила пожать ему руку, лишь бы он уехал. Но тут случилась странная вещь. Когда она прикоснулась к его вялым пальцам, увидела его робкую, задумчивую улыбку, она неосознанно начала скучать по нему. Ей захотелось вернуться обратно в машину и сопровождать мистера Лэма до конца его путешествия.

В проезде стояли четыре машины: «Бьюик» Сэма, побитый пурпурный фургон, «Вольво» Элизы и маленькая красная спортивная машина. Ежевичный куст уже начал сбрасывать жухлые листья, которые похрустывали под ногами, когда Делия шла по дорожке к дому. Подметать, очевидно, никто не собирался.

Ставни заменили на новые, другого цвета – более бледного, тусклого оттенка коричневого, словно загрунтовали, а потом забыли о них. На ступеньках крыльца было новое покрытие, а рядом с дверью стоял заляпанный грязью горшок с хризантемами.

Постучать или войти?

Делия постучала (позвонить было бы как-то чересчур). Никто не открыл. Она постучала сильнее. Наконец повернула ручку и просунула внутрь голову:

– Эй?

Если учитывать, что в этом доме через сорок минут должна была состояться свадьба, он казался не слишком-то гостеприимным. В прихожей было пусто, в столовой тоже, хотя, как заметила Делия, пройдя туда, стол застелен белой скатертью. Она поставила чемодан, собираясь направиться на кухню, но как раз в этот момент оттуда вышла Элиза с чашкой чего-то горячего в руках. Сестра была настолько сосредоточена на кружке, что не сразу заметила Делию. Потом вскрикнула: «Ой!» – и резко остановилась.