Так, значит, Роланд не отдавал сигнала к началу этой резни. Это была просто еще одна хитрость, еще одна ловушка, одна из многих, с которым ей пришлось встретиться в последнее время. Ее уже почти тошнило от всего этого. Но был ли Роланд в ответе за то, что произошло? Сам он не отрицал этого. Ведь именно он преследовал ее. Он был неумолим, безжалостен в своем преследовании, вполне оправдывая свое прозвище. Так мог ли такой незначительный факт, как несовпадение во времени, полностью его реабилитировать?

Возможно, он все-таки отдал бы распоряжение об атаке сразу, как только прибыл в Гленкарсон, и его подчиненный, зная об этом, просто предвосхитил события. Возможно, Роланд просто сказал то, что она хотела услышать.

Или нет? Кайла признавала, что хочет видеть его более достойным человеком, чем она до сих пор считала. Но в то же время ей было необходимо кого-то обвинить в своих несчастьях. Она понимала, что ей нужно сосредоточить на ком-то весь свой гнев и ненависть. Кто-то же должен ответить за все! Неопределенность была невыносима.

Она закрыла глаза, а когда открыла, то обнаружила, что Остер, не направляемый ею, бредет вдоль скал, круто обрывающихся вниз, к воде, по скалистому мысу, вдающемуся в океан. На окончании его, прямо перед ней, высится круглая башня, сложенная из темно-серых камней, между которыми зеленел лишайник. Башня была довольно высокой. Кайле пришлось откинуться в седле, чтобы увидеть ее всю, и даже тогда она не была уверена, что видит ее вершину.

На какой-то миг ей даже показалось, что это все игра ее воображения. Она спешилась, подошла и потрогала нагретые солнцем камни. Башня была вполне реальной, хотя Кайла раньше даже не подозревала о ее существовании. Видимо, со стороны берега ее прикрывали прибрежные скалы. Зато отсюда был виден почти весь остров и большая часть окружающего его океана до самого горизонта. Хороший наблюдательный пункт, подумала Кайла одобрительно. Она отпустила Остера попастись, зная, что он никуда без нее не уйдет.

Она обошла башню. Со стороны моря, в тени, камни были холодными и влажными. Здесь же она обнаружила простую деревянную дверь. Дверь была заперта. Основание башни заросло высокой сорной травой и колючими кустами ежевики.

Как странно, что здесь никого нет. Кайла предположила, что эта башня служила для связи с другими островами, которые были хорошо видны с этого места.

Легкий бриз донес до нее еле слышный шепот женских голосов, который тут же затих, едва она стала к нему прислушиваться. Она повернулась на этот звук, но ничего больше не услышала, только свист ветра и пение птиц.

Здесь, со стороны берега, Кайла обнаружила тропинку, ведущую прямо вниз, к воде, и не смогла побороть искушения спуститься по ней. Песчаный берег был совершенно пустынным. Узкий, покрытый золотистым песком выступ извивался среди острых, торчащих прямо из воды скал, отлого уходя прямо в море.

А море здесь и впрямь было коварным, судя по множеству деревянных останков кораблей, которыми был усеян берег. Видимо, был отлив; море отступило, признаваясь в своих преступлениях.

Кайла осторожно спустилась по тропинке и ступила на влажный песок, потрясенная видом изломанных деревянных остовов больших и малых суденышек, мачт, брусьев, разодранных острыми зубьями скал, дожидающихся, когда они сгниют или когда волны унесут их обратно в море. Насколько могла судить Кайла, здесь были останки по крайней мере четырех больших кораблей, но кто знает, сколько маленьких суденышек нашли здесь свой трагический конец.

Деревянные обломки просвечивали из-под воды, некоторые явно лежали здесь давно и успели наполовину сгнить, некоторые выглядели совсем новыми.

Эта маленькая бухта, такая невинная и приветливая на вид, была смертельной ловушкой. Когда моряки хотели подойти поближе, мощный поток подхватывал их корабли и разбивал об острые прибрежные скалы.

Кайле не хотелось идти дальше. Здесь было слишком жутко и мрачно, несмотря на солнечный день. Останки кораблекрушений производили гнетущее впечатление, а мысль о том, сколько людей погибло здесь во время штормов, никак не могла помочь обрести так необходимый ей душевный покой.

Белоснежная чайка села на выступающий из воды деревянный обломок мачты, торчащей между двумя скалами. Наклонив голову, она с интересом рассматривала бредущую по песку Кайлу своими черными маленькими глазками.

У девушки не было никаких причин идти дальше, она видела достаточно, чтобы догадаться о том, сколько трагедий произошло у этих скал. И все же, подобрав юбки, она побрела по колено в воде к перевернутому вверх дном небольшому кораблю, киль которого, словно лезвие ножа, был устремлен в небо.

Внутри каркаса пахло солью, гнилью и птичьим пометом. Отлив оставил здесь небольшую лужу воды. Кайла увидела разбросанных там и тут оранжевых морских звезд, несколько оживлявших мрачную тьму внутри полусгнившего остова. Чайка, та, что наблюдала за Кайлой, вдруг громко закричала и взмыла в небо прямо перед ней, заставив Кайлу отступить на несколько шагов, уронив от неожиданности юбки.

Она наткнулась спиной на что-то мягкое. Это было странно, неправильно – ведь сзади нее не могло ничего быть. Она уже открыла рот, чтобы закричать от неожиданности, но прежде, чем она успела издать хоть звук, ее поглотила тьма.