У Кайлы на этот счет было свое мнение. Если кто и проявлял ребячливость, то уж определенно не Элисия.

Роланд обычно приходил в комнату с рассеянным видом, его взгляд блуждал где угодно и очень редко обращался прямо на нее. Он снова и снова расспрашивал ее о том дне, пока она наконец в отчаянии не подняла руки и не заявила: нет, она больше ничего не помнит и не может вспомнить. Она уже сказала ему все, что могла, по крайней мере, трижды. И теперь она хочет, чтобы он оставил ее в покое.

На самом деле она хотела совсем не этого. Но было слишком поздно брать свои слова назад. В полном отчаянии она смотрела, как он резко развернулся и вышел от нее, не сказав больше ни слова.

Прошлой ночью, когда он снова осторожно обнимал ее в кровати, он вдруг начал ее целовать, очень медленно, словно в полусне. Он обхватил пальцами ее подбородок и удерживал так, пока покрывал ее лицо нежными, сонными поцелуями, разжигая в ней огонь. Она повернулась к нему, наслаждаясь его прикосновениями. Он притянул ее к себе совсем близко, обхватил ногами.

Он был горячий и твердый, и ей показалось, что сон, который мучил ее последние дни, начал наконец сбываться, что он готов снова дарить ей наслаждение своими ласками и поцелуями, что в нем снова просыпается жар страсти, что его губы впиваются в ее рот, а его руки ласкают ей грудь…

Она выгнулась под ним, желая большего, зная теперь, что должно за всем этим последовать и предвкушая боль и наслаждение. Он нагнулся и обхватил губами ее сосок через тонкую ткань рубашки. Кайла откинула голову и застонала от предвкушения и наслаждения.

И тогда он остановился.

Словно ее стон вдруг разорвал тонкую паутину сна, в котором он пребывал. Роланд поднял голову, глядя на нее с легким изумлением, словно никогда не видел прежде. Она также смотрела на него, часто и тяжело дыша, не желая верить в то, что все на этом закончится. И все-таки это был конец.

Роланд потряс головой – словно в ответ на какой-то невысказанный вопрос, возникший в его собственной голове, – а затем отпустил ее и откатился на свою сторону на безопасное расстояние.

Она была слишком горда, чтобы просить его продолжать. И чувствовала себя слишком несчастной, вспоминая все, что она переживала в сладкие минуты их близости. Она лежала в ту ночь довольно долго, прислушиваясь к его дыханию, зная, что он не спит, растерянная и подавленная его странным поведением. Наконец почти под утро она заснула.

На следующее утро он приказал чужим, ничего не выражающим голосом, что она не должна покидать своей постели, а сам ушел жить нормальной жизнью в нормальном мире, не ограниченном одной кроватью. Если, конечно, на этом острове вообще могло быть что-то нормальное.

Марла, которая была в этот момент в комнате, взглянула на Кайлу и просто пожала плечами.

В тот же полдень, когда она лежала на кровати и в сотый, а может, в тысячный раз разглядывала и подсчитывала морские раковины на полке, к ней пришла Элисия. Девочка погладила ее по руке и сказала, что Элинор сообщила ей о том, что тетушке очень хочется приключений. А потом прошептала на ухо приглашение присоединиться к ее банде разбойников, которая действует за стенами замка.

Матильда, стоящая с другой стороны от Элисии, довольно небрежно заметила, что, по ее мнению, шкаф выглядит не таким уж большим и тяжелым, как она думала раньше. И охваченная желанием что-нибудь сделать – хоть что-нибудь! – Кайла согласилась.

Матильда ошиблась. У Кайлы заняло по меньшей мере час, чтобы хоть на несколько необходимых дюймов сдвинуть шкаф. Но теперь все было сделано.

– Тетя? – голосок Элисии, такой тонкий, призрачный, донесся до нее из темноты.

– Да, – откликнулась тихо Кайла. – Я уже иду.

Она подобрала юбки и протиснулась за заднюю стенку шкафа, осознавая, что если кто-нибудь войдет в комнату, то первое, что он или она увидит, будет этот отодвинутый шкаф. Скорее всего, они поймут все неправильно. Ну что ж, прекрасно. Пусть поломают голову. Она ведь не собирается бежать. В действительности ее вынудили на такие крайние меры совершенно несуразные распоряжения ее мужа.

Она пролезла через отверстие в стене и едва не свалилась на головы своих спасительниц, которые стояли слишком близко к входу.

Кайлу внезапно охватило чувство беззаботного веселья и восторга. Она почувствовала себя такой же глупой и маленькой, как эти две девчонки, которые сейчас весело хихикали, прижавшись к стене и зажимая рты ладошками.

– Пошли, – наконец отсмеявшись, сказала Матильда.

Узкий туннель освещался скудным светом медной жаровни, которую держала над головой с привычной легкостью Матильда. Элисия тронула Кайлу за руку.