Он поднял глаза, но смотрел не на нее, а снова туда, в пустоту, в самую гущу своих ночных кошмаров.

– Мне нет дела до всего этого, – сказала она горячо. – И я не позволю этому погубить тебя. Я не позволю никому и ничему погубить нас.

Ей было жизненно важно заставить его поверить ей сейчас.

– Мы не вольны изменить свое прошлое. Я тоже пережила достаточно смертей и видела немало крови, которой мне хватит теперь на всю оставшуюся жизнь. Но мы не можем вернуться и что-то там исправить. Те дни закончились для тебя так же, как они закончились для меня. Я не хочу прятать их за своей спиной, во тьме и забвении, так же, как и не хочу постоянно вытаскивать их на свет и рыдать над ними. И я не позволю тебе жить только в этом ужасном прошлом и сама отказываюсь оставаться там. Слышишь? Отказываюсь!

Ее голос поднялся почти до крика.

– Я не позволю тебе потеряться в этих тенях, Роланд Стрэтмор! Ты слышишь меня? Что бы ты ни сделал в прежние дни, это ничего не меняет и ничему не может помешать! Ты выйдешь из этой чертовой комнаты и будешь моим мужем, и я не желаю слушать отказ или вежливые извинения. Потому что прошлое тоже умерло. А я так устала от смерти!

Она помолчала, откинула волосы назад, ища правильные, единственно верные слова, способные убедить его.

– Я хочу жить, – закончила она уже тише. – Я хочу жить и быть твоей женой. Я хочу быть вместе со своим мужем.

Он чуть дрожал, прикрыв глаза, и на мгновение она испугалась за него. Испугалась, что он сейчас скажет что-нибудь ужасное, от чего не сможет потом отказаться. Она обошла вокруг стола, подошла прямо к нему, и тогда он схватил ее и рванул на себя так, что она на мгновение задохнулась. Он прижал губы к ее волосам, смеясь ей в висок.

– Не смей смеяться! – закричала она, ее голос звенел от слез. – Не смей!

– О боже мой! – выдохнул Роланд, все еще сжимая ее в объятиях. – Я так люблю тебя!

Сказать, что он удивил ее, значит ничего сказать. Потрясенная, она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

Сейчас он уже не смеялся, да, возможно, он не смеялся и раньше, потому что слезы, которые она почувствовала на его лице, были не ее, вернее, не только ее. И когда он поднял голову и взглянул на нее, она увидела, что в его глазах не было и следа веселости, но в них вновь появился тот тропический жар, что заставлял ее чувствовать себя желанной. Как давно не видела она этого взгляда!

– Я никогда не говорил об этом раньше, – произнес он, словно удивившись. – Я никогда не говорил этих слов.

– Они не имели над тобой власти, – ответила она, – пока ты не позволил им это.

Он прижался лицом к ее шее, все еще крепко сжимая ее, словно боялся отпустить хоть на миг. То ли от напряжения, то ли от волнения, у него задрожали руки. Она пробежала руками по его волосам, пропуская золотые локоны сквозь пальцы.

– Моя бесстрашная жена, – сказал он наконец. – Возможно, я не так силен, как ты думала.

– Я вовсе не бесстрашная. Только дураки не испытывают страха. – Она закрыла глаза, прижавшись головой к его плечу. Ей было так уютно, так спокойно в его крепких объятиях. – Но я уверена, ты сильнее, чем думаешь. Ты смог бы выжить, если бы тебе пришлось остаться одному на всю зиму в диких горах Шотландии, конечно, если бы я перед этим дала тебе кое-какие советы.

Он снова рассмеялся, и на этот раз это действительно был смех. Кайла почувствовала мгновенное облегчение. Она ощущала тепло его губ, скользящих по ее щеке, изгиб его подбородка и повернула к нему лицо, позволив овладеть своими губами.

– Я люблю тебя, – сказал он, целуя ее снова и снова. Он двинулся в сторону, и в следующее мгновение она оказалась сидящей в кресле одна, а он стоял перед ней на коленях, сильно наклонившись к ней. – Я люблю тебя. Я бы, наверное, теперь не выжил без тебя. Не знаю, как я мог обходиться без тебя так долго. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – слова пришли из самой глубины ее сердца, и ей самой стало ясно, что это чистая правда. – Роланд! Я люблю тебя.

Он обхватил ее, полностью завладев ее телом. Его ладони скользнули вниз по ее рукам, затем снова вверх, к мягким округлостям ее груди. Он вдыхал ее запах – запах цветов и огня, запах женщины, – позволив себе погрузиться в него, позволив ей окончательно завладеть его душой. Ее руки легко лежали на его плечах, она обняла его крепче и притянула к себе так, что он оказался зажат между ее колен.

Ее платье было свободным и достаточно легким, подумал он, ощутив сквозь тонкий шелк тепло ее кожи. Он провел ладонями вверх по ее бедрам, пока не добрался до самого центра, и тогда она громко и резко вздохнула, одновременно потрясенная и возбужденная его лаской.

Он нагнулся к ней, обхватил другой рукой ее упругие маленькие ягодицы, заставив теснее прижаться к нему, и продолжал ее целовать, яростно и жадно. Ее руки тоже не бездействовали, они гладили его плечи, грудь, живот, наконец они спустились ниже, и она ощутила всю силу его возбуждения. Эти прикосновения принесли ему сладкую муку, он почувствовал, что еще немного – и он просто сойдет с ума от ее неумелых, но таких возбуждающих ласк.