Она направилась в душ. Аксель остался с ощущением, что его окатили ледяной водой. Выходит, для Майи их отношения так и остались временными, из тех, которые можно порвать, как только наскучат. Он вдруг припомнил, что сервиз все еще находится в школе, упакованный и готовый к переезду. Майя не понимала постоянства, не умела бороться с обстоятельствами. Она умела только спасаться бегством.

А между тем вчерашний инцидент в ресторане мог быть подстроен мэром в попытках нанести очередной удар по его лицензии. Что станет с их браком, если все-таки придется поступиться школой в обмен на возможность сохранить бизнес и, не исключено, их жизни?

Колокольчик издал привычную музыкальную фразу.

Магазин перешел к сестре, и не было никакой необходимости заходить сюда, но Майя надеялась объяснить Клео новшества, введенные под руководством Акселя и Селены, – ведь благодаря этому магазин теперь приносил какой-то доход. Хотелось верить, что сестра оценит вложенные усилия, в конце концов, это был ее единственный источник пропитания. Майя мечтала, что связующая родственная нить между ней и Клео наконец окрепнет, если только это не очередная несбыточная мечта.

– Что тебе здесь нужно? – нелюбезно осведомились из недр магазина. – Заграбастала моего сына, хочешь отнять и магазин?

Хорошее начало. Майя начала припоминать, почему они с Клео когда-то расстались отнюдь не друзьями.

– Ты бы предпочла, чтобы Мэтти заграбастал социальный отдел?

Наверное, лучше было повернуться и уйти. В это утро Майя не находила в себе решимости схлестнуться с Клео. Ночь с Акселем оставила ее в тисках нерешительности, которая распространялась буквально на все. Это было на нее совсем не похоже – обычно она жила в вихре активности.

– В бумажонке, которую ты мне прислала, было что-то о передаче материнских прав.

Клео явилась перед Майей с чашкой кофе в руке и с таким видом, словно провела беспокойную ночь: стриженые волосы дыбом, майка наперекосяк. В тюрьме она так исхудала, что под трикотажем проступали все ребра.

Майя не без опаски заглянула сестре в глаза, но взгляд был ясный (ни намека на допинг), хотя и злой.

– Это всего лишь тактический ход. Если мы с Акселем примем опекунство, социальный отдел потеряет на Мэтти все права и не сможет вмешаться, если ты, с нашего разрешения, будешь о нем заботиться. Ведь они тебе этого не позволят, пока не сочтут нужным.

– Где мой сервиз? – Клео сунула руку в карман джинсов, словно нашаривая пачку сигарет.

Майя ничуть не удивилась: сколько она себя помнила, старшая сестра дымила как паровоз. Отказ разом и от курения, и от наркотиков, должно быть, сводил ее с ума.

– Сервиз в школе. Когда здание рухнуло, мы чуть было не лишились всего, поэтому я на всякий случай держу его в безопасном месте. Я тебе верну.

– А мою жизнь? Тоже вернешь? – Клео уселась в плетеное кресло, поджав под себя ноги и не глядя на Майю. – Прибрала к рукам все: сына, магазин и этот чертов сервиз! Ты прикарманила даже мой родной город, выскочив замуж за богатого вдовца, самую лакомую здешнюю партию! А что прикажешь делать мне? Заползти в тину и не квакать?

На этом этапе Майя обычно растворялась в лучах заката и оставляла каждому свое. Никогда она не пыталась бороться, предпочитая сойти со сцены. Однако сейчас она приняла ряд серьезных решений и благодаря им оказалась в ситуации, из которой не видела выхода.

– А зачем ты сюда вернулась? – спросила она и тут же выругала себя за бестактный вопрос.

Однако он уже вырвался. Клео пожала плечами и откинула голову на гнутую спинку кресла.

– Надо где-то жить, так почему бы не здесь? Не могла же я остаться в одном городе с Занудой. Здесь вроде бы наши корни, вот и показалось, что это удачная мысль. Надо было лучше шевелить мозгами!

Зануда. Отец Мэтти и бывший муж Клео. Скорее всего именно он приучил ее к наркотикам. Но в Уэйдвилле его уже не было рядом. То, что Клео натворила здесь, она натворила по собственному почину.

– А мне городок нравится.

Сказав это, Майя удивилась. До сих пор ей не нравился ни один населенный пункт – для этого они слишком часто менялись. Здесь она прижилась настолько, чтобы заложить основы своей мечты. Местные жители дали ей шанс, как никто и нигде.

– Вот было бы здорово, если бы мы стали одной большой семьей и вместе воспитывали детей! Разве нет? – с надеждой спросила она.

– Ничего не выйдет! – без раздумий отрезала Клео. – Я развалю весь бизнес. Ничего не умею, кроме как бегать с подносами в какой-нибудь забегаловке, а с чаевых аренду не выплатишь. Старик Пфайфер дал мне отсрочку с тем своим ветхим бараком, но твой муж – дело другое. Его подачек я не приму!

– Пфайфер? – Майя ухватилась за тему, достаточно удаленную от застарелых разногласий. – Разве рухнувшее здание принадлежало ему? Я вроде платила какой-то компании.

– Владелец – Пфайфер. Этот старый пень чем только не промышляет, если копнуть! Представляешь, по его словам, он наш родной дед! А кто его знает – у него потомков чуть поменьше, чем у самого Адама. Он владеет половиной этих трухлявых строений и собирается оставить все нам.