Я побродил по пустой квартире, потом принял аспирин, вышел в сад и с отвращением взглянул на яркий солнечный день. Затем я вернулся в комнату и посмотрел на экраны.

Кроуб проводил опыты с помощью электрического шока, и показатель уровня его эмоций стоял на отметке «удовлетворение» каждый раз, когда пациента накрывали простыней и увозили по направлению к моргу. Ну что ж! Доктор выполняет свои обязанности, как и любой нормальный земной психолог. Ни за что не догадаешься, что он инопланетянин. Смотреть не на что. Я выключил его ненадолго.

Экран Крэк по-прежнему оставался черным, поэтому я не беспокоился. Это доказывало, что она была далеко, — например, на Северном полюсе или еще где-то.

На экране Хеллера виднелось море. Он стоял, опираясь на перила, и тяжело вздыхал.

— Ох, — говорил он, — она была права. Я потерял форму.

— Ну, я бы этого не сказал, мистер Хэггэрти. Тот, кто может десять раз подряд забраться на грот-мачту и спуститься с нее, находится в отличной форме. — Голос прозвучал как-то странно, и Хеллер оглянулся.

Говорил мужчина со сломанным носом и надписью на майке «Тренер».

— Вы поразительно быстро оправились от многочисленных ранений. Агенты ФБР редко обладают такой живучестью.

Хеллер махнул рукой в сторону моря:

— Где мы все-таки?

— Видите вон те облака в форме башен? Похожие на замки. А теперь взгляните на воду. Видите мелкую рябь? И обратите внимание на цвет: темно-синий. Мы в Гольфстриме. Вот почему погода такая тихая.

— А далеко отсюда до берега? — поинтересовался Хеллер.

Тренер расхохотался:

— Если вплавь, то придется здорово постараться, чтобы удрать от акул. Но в любом случае вам сейчас не до этого, мистер Хэггэрти. Следующим пунктом нашей программы на сегодня стоит сто ныряний в открытом бассейне. Его только что наполнили теплой водой из Гольфстрима. Пошли.

Я задумался. Гольфстрим. Значит, яхта находится где-то у Карибских островов. Как она могла так быстро попасть туда? Яхта не может идти с такой скоростью. От этой загадки голова у меня заболела еще сильнее.

Не обратив внимания на то что налицо были все признаки надвигающейся катастрофы, я вернулся в постель.

Несколько часов спустя мне приснился кошмар. Раздался мощный рокот барабанов и ритмический грохот. Взвыли электрические гитары, наполняя все вокруг призывами к сексу. В ушах у меня зазвенела песня:

Делай это утром,

Делай это ночью,

Делай это со мной, детка,

И делай правильно.

Делай это в воде,

Делай это в облаках,

Делай это долго и настойчиво,

Чтобы я гордился тобой.

Делай, делай, делай!

И еще раз делай.

Напиши о своем экстазе

Ручкой любви.

Делай, делай, делай!

Делай, не стесняйся!

Делай, делай, делай!

И смотри в небо.

Потому что это рай,

Ты услышишь, как ангелы кричат:

«Делай, делай, делай!» Поэтому вперед, в полет!

Не самая подходящая для кошмара песня. Но это был кошмар, потому что вокруг было темно. Сон сопровождался каким-то влажным, приятным прикосновением. Я лежал. Музыка прекратилась, но ощущение осталось. Потом та же песня зазвучала снова, и ощущение стало сильнее. Может быть, музыка вызывала это ощущение?

Внезапно я почувствовал, что на мне что-то лежит и двигается в такт музыке.

Кошмар становился слишком реальным, хотя вокруг по-прежнему было темно.

Я провел рукой по глазам. На них что-то было.

Я сорвал это «что-то».

Крошка!

Она сидела на мне!

Очевидно, заметив, что я проснулся, Крошка перестала раскачиваться и взглянула на меня своими глазищами.

— Ты все испортил. — сказала она.

— Что испортил?! — взорвался я, пытаясь стряхнуть ее.

Она даже не пошевелилась.

— Я выполняю свое обещание. Ты не хотел меня больше видеть, поэтому я завязала тебе глаза. А ты сорвал повязку и нарушил наше соглашение.

— Как ты сюда попала? — вскипел я.

— Ты оставил открытой заднюю дверь, — ответила она. — И не злись. Я тебя не обманываю. Вчера я сразу же пошла и записалась в школу гонконгской проститутки. Я занимаюсь вечером и днем. На первом же уроке я получила лучшую оценку, а сейчас выполняю домашнее задание.

— Слезь с меня и убирайся отсюда! — взмолился я.