Я улыбнулся. Хеллер не сможет позвонить им. А они скорее всего даже не заметят, что телефон отключен.

Так что Майку Мутационе придется потрудиться, чтобы добраться до своих клиентов. А они будут ждать его и торчать на виду у всех, как подсадные утки.

Настало время приступить к выполнению моих ночных обязанностей. Я отключил видеоаппаратуру и накрыл ее полотенцем. Да, с этим проектом все обстояло благополучно!

Наслаждайся последними часами на Земле, графиня Крэк. Скоро тебя здесь не будет!

Я заглянул в большую комнату. Там уже сидела новая пара лесбиянок. «Мужа» — худенькую американскую индианку, — как и следовало ожидать, звали Вождь Малкомб. «Жена» обладала совершенно феноменальными волосами соломенного цвета, и звали ее Кубышка.

Мисс Щипли снимала с «мужа» элегантное пальто и приговаривала:

— Тебе понравится, Малкомб. Психиатрическое регулирование рождаемости — это игрушка для (…). Мошенничество, как и сама психиатрия, и говорить тут нечего! Ты просто не представляешь, насколько приятно заниматься естественным сексом!

— Я боюсь до смерти, — пробормотала лесбиянка но имени Малкомб.

Это вывело меня из себя. Я ворвался в комнату и завизжал:

— Хватит с меня мертвых, пустых глаз! Я этого не вынесу! Я этого не вынесу! Я этого не вынесу!

Они встревоженно посмотрели на меня. Но меня уже нельзя было переубедить. Я знал, что делать. Я заставил мисс Щипли немедленно позвонить и взять напрокат электрокардиограф. Только после того как его привезли и я пристегнул датчики к запястьям Малкомба и поставил портативный приборчик рядом с кроватью, так что мне было видно иглу, выписывающую на бумаге биение сердца девушки, только тогда я согласился снять одежду и приступить к выполнению своих обязанностей.

Но даже тогда я напряженно следил за движениями самописца — надо же было убедиться, что рядом со мной не труп, — и с трудом, соображал, что делаю.

Мисс Щипли стояла рядом, сжав губы, и всем своим видом выражала явное неодобрение моей затеей.

Когда женщина завизжала, игла самописца дернулась, и я, заметив это, вздохнул с облегчением. Ее сердце еще билось.

Когда все закончилось, я устало стер пот со лба, присел на краешек кровати и почувствовал, что сплоховал. Может, мне надо было и себе на запястье прицепить датчик: мое сердце билось слишком сильно.

Еще хуже дело обстояло с Кубышкой, «женой»-лесбиянкой. Она, конечно, не была девственницей, но мне все равно пришлось пару раз стукнуть по прибору, чтобы убедиться, что игла не застряла.

Ужасно!

В любом случае парочку все это совершенно не удовлетворило, хотя они и признали позже, что никогда не переживали ничего подобного.

После того как они ушли, мисс Щипли прочла лекцию о моих обязанностях, о моей черной неблагодарности и о том, что я не отрабатываю свою огромную зарплату.

— Мы не справились с нашим делом, Инксвитч, — сказала она с укором. — Ты не осознал, что у Кубышки сложилась критическая ситуация. Изменить представления этой бедняжки вдвойне сложно. Она привыкла каждый день заниматься этим со своим огромным датчанином, и секс для нее много значит. Ты как солдат в трудном походе, и сейчас не время слабеть!

— С датчанином? — переспросил я. — То есть с уроженцем Дании?

— Нет-нет. Датчанин — это датский дог, а у собак очень интересные (…): они огромные, с выпуклостью на конце и хорошо подходят для этого дела. Это один из методов психиатрического регулирования рождаемости, и с собаками трудно соревноваться. Ты не представляешь себе, сколько психиатр потратил на нее времени. Он даже раздобыл ей датчанина по правительственному гранту в Национальном институте душевного тайнохранения — там всегда рады помочь нуждающимся, сам знаешь. У нас была ужасная проблема: датчанин бросался на любого, кто отваживался подойти к Кубышке, и нам пришлось нанять машину, которая просто переехала этого ненормального дога. Тогда психиатр запугал ее и заставил соединиться с Малкомбом — он угрожал ей полицией. А Малкомбу пришлось так много работать языком, чтобы все пошло как надо, что он вывихнул челюсть. И сегодня ты очень плохо проявил себя. Вместо того чтобы познакомить эту женщину с естественным сексом, ты добился того, что бедняжка скорее всего вернется к собакам. Это тяжелый труд, Инксвитч, и ты должен собраться с силами и выполнить поставленную перед тобой задачу!

Мне стало стыдно. Но когда пришло время идти спать, я потребовал, чтобы мисс Щипли и Кэнди нацепили датчики от электрокардиографа. Они вели себя настолько страстно, что провода порвались. Игла электрического прибора, естественно, замерла, я в ужасе представил себе, что занимаюсь любовью с трупом, и вынужден был покинуть свой пост.

Мисс Щипли холодно констатировала, что на сей раз я не заработал свои деньги, и отказалась платить. Они даже положили меня спать отдельно, на софе в задней комнате.

Я лежал и размышлял, что же все-таки случилось со мной, но тут зазвонил телефон.

— Говорит Торпедо.

— Ты звонишь из Хейритауна? — предвкушая хорошие новости, спросил я.

— Нет, я в Гарлеме.

— Что? Послушай, ты, идиот. Мишень находится в огромном доме на колесах с тонюсенькими алюминиевыми стенками, которые даже дробью можно пробить! — и я сообщил ему номер машины и описал ее. — В настоящий момент он припаркован на стоянке в Кингсленд-Пойнт, на расстоянии семь десятых мили к западу от Северного Хейритауна, если смотреть по течению Гудзона. Тебе нужно отправиться прямо туда, приставить ружье к ее виску, выстрелить, и все, дело сделано. Отправляйся скорее! Что тебя здесь задержало?