Хеллер молчал и какое-то время просто пил кофе.

— Мистер Биггс, — наконец произнес он, — той ночью, когда мы впервые встретились, у меня сложилось впечатление, что вы знаете об этом свидетельстве о рождении больше, чем сказали.

— Это правда, Младший. Но ненамного больше. Если это тебе поможет, то я скажу. Но боюсь, что из этого будет мало толку.

— С удовольствием послушаю, — сказал Хеллер.

— Так вот: однажды ночью, пятнадцать лет назад, доктор был в стельку пьян. Он часто так напивался. Я разговорился с ним, и он мне сказал: «За свою жизнь я совершил немало гнусностей, но, по крайней мере, тех двоих я никогда не убивал». Больше он ничего не сказал.

— Но ведь гуляли слухи об этой девушке, Стайлз, которая выступала в шоу и вернулась домой, будучи замужем за Делбергом Джоном Роксентером. Она уже ходила с большим животом, а мужа не было видно. Потом она исчезла, и все разговоры прекратились.

— Ага, значит, ты приехал, чтобы доказать, что твоих дедушку и бабушку убили. Но, Младший, ты никогда этого не докажешь. Местный шериф спит и видит, как бы тебя схватить. Пусть была автомобильная катастрофа, все равно ни одного свидетеля не найдешь. Больше я ничего не знаю, Младший. — Биггс немного помолчал. — Теперь ты уже достиг совершеннолетия. Может, ты поможешь мне восстановить суд? Нужны деньги.

— Как звали того доктора? — спросил Хеллер.

— Тремор Могил. Он из местного отдела здравоохранения, у него собственный госпиталь. Но он слишком много пьет. Какое-то время он жил в санатории, но я слышал, что в последние месяцы его ревматизм замучил и сейчас он в больнице.

— Где? — спросил Хеллер.

— У своего друга, тоже доктора, по имени Гони-Монетти. У него тут частный госпиталь «Гонимонетти Дапоскорей» в Реднеке. Миллионеры с ума сходят от этого места.

— Мистер Биггс, могу я попросить вас об одолжении? Покажите мне, как туда проехать?

— Ну конечно, Младший. Здесь не больше пятнадцати миль. — Биггс поднялся и взял пальто и шляпу.

Хеллер поблагодарил Марси за угощение, и та кивнула в ответ.

Они вышли на улицу, и Хеллер застыл на месте.

Машина исчезла!

Этот хитрованец, Гарви Ли, сумел-таки развязаться и завести машину другим ключом.

Биггс, наверное, посчитал, что Хеллера просто кто-то подвез, потому что спокойно открыл гараж за домом и отпер дверцу старого «бьюика».

Хеллер бросил красноречивый взгляд в сторону стоянки Гарви Ли и, обдумывая план мщения, сел в «бьюик». Биггс дал задний ход, развернулся, и они выехали.

Я лихорадочно пытался сообразить, что делать.

Был только один способ остановить Хеллера и дать Торпедо шанс.

Я схватил телефон и сообщил оператору, что состою на службе в ФБР, и та быстро соединила меня с шефом полиции Фейр-Оукса. Он оказался дома и ответил довольно грубо.

— Говорит агент ФБР, — сказал я. — Мы только что получили данные от нашего информатора, что ваш сын Джой и еще один офицер лежат связанные в туалете здания суда. Гарви Ли является свидетелем угона машины. Виновник преступления направляется на старом «бьюике» в Реднек, госпиталь «Гонимонетти Дапоскорей», палата номер тринадцать. Если вы поторопитесь, то перехватите его по дороге.

— Господи! — произнес шеф полиции. — Эти сведения подтверждают то, что нам сообщил Гарви Ли. Мы едем!

Я повесил трубку.

Я торжествовал. Хеллера остановят.

Торпедо получит свой шанс!

Я решил проверить, что поделывает Крэк, и придвинул экран поближе. Она смотрела прямо перед собой и не шевелилась. Я перемотал пленку назад. Может быть, Торпедо уже появился на сцене и сделал свое дело?

Графиня Крэк вместе с Бац-Бацем вышли из дома на колесах и подошли к больничному крыльцу.

— А теперь, Бац-Бац, — сказала она, — подите и скажите доктору, что вас мучают боли, и добейтесь, чтобы врачи в приемном отделении отвели вас в кабинет. Пусть вас обследуют, а вы стоните. Пусть они все соберутся вокруг вас.

Бац-Бац со вздохом вошел, поймал сестру приемного отделения и потребовал сообщить доктору о новом пациенте. Но она велела ему подождать, несмотря на его вопли, что он погибнет, если ему тут же не окажут помощь. Какое-то время Бац-Бац сидел, вертелся на стуле и стонал. И все это время графиня Крэк находилась на улице. Торпедо наверняка ждал, когда она войдет в здание.

Наконец Крэк заметила через окно, что в приемном отделении появился высокий блондин в черном костюме — судя по всему, сам доктор Гонимонетти — и с помощью сестры повел судорожно дергающегося Бац-Баца в кабинет.

Крэк проскользнула в холл и притаилась в углу.

В приемном отделении топтались две медсестры. Как только они ушли, Крэк прошла по коридору, отыскала палату номер тринадцать и проскользнула за дверь.

Палата оказалась очень простой. По-ночному темное, незанавешенное окно. Белые металлические столы, стулья и прочие больничные принадлежности.