На кровати лежал и стонал пожилой человек; временами его лицо перекашивалось от боли. Он взглянул на графиню Крэк, а та посмотрела на табличку в ногах кровати. Там было написано: «Доктор Тремор Могил».

— Я вас знаю? — спросил доктор Могил.

— Я новый терапевт, — ответила графиня Крэк. Она раскрыла сумку и вытащила оттуда шлем.

Быстро подключила провод к розетке и нажала кнопку «запись». Затем натянула шлем больному на голову, включила его, присоединила микрофон и села.

Графиня Крэк посмотрела в черное окно, скользнула взглядом по двери, помолчала немного и перешла к делу:

— Спите, спите, крепко спите.

Тремор, который беспокойно копошился в кровати, притих.

— Что вы знаете о жене и сыне Делберта Джона Роксентера? — спросила Крэк в микрофон.

Доктор Могил застыл, а потом из-под шлема донесся полный ужаса голос:

— Убийца. Убийца. Я никому не позволю меня шантажировать.

— Расскажите подробно, что с вами случилось, — попросила графиня Крэк. — Тогда вас нельзя будет шантажировать.

Старый доктор снова скорчился.

— Такой артрит хуже любого шантажа.

— Слушайте внимательно, — произнесла графиня Крэк. — Ваши боли пройдут, если вы все мне расскажете, и у вас больше никогда ничего не будет болеть.

Доктор Могил начал говорить низким, глухим, словно из-под земли идущим, голосом:

— Я многое узнал от самой девушки и от той женщины-психиатра. И я знаю обо всем, что с ними произошло, когда они находились у меня. — После этих слов он умолк и снова задергался.

— Расскажите мне все, — велела Крэк. — Начните с рассказа о себе.

— Я — доктор Тремор Могил, дипломированный медик, давным-давно на пенсии, жертва пагубного пристрастия к алкоголю, наркотикам и собственной глупости. У меня была своя больница в Фейр-Оуксе, но это все в прошлом. — Он снова замолчал.

— Роксентер, его жена и ребенок, — напомнила графиня Крэк.

— Делберт Джон Роксентер держал свою женитьбу в секрете. По словам девушки, его семья пришла бы в ярость, если бы узнала, что он взял за себя нищую. Девушку звали Мэри Стайлз. Она была единственной дочерью Бена и Шарлотты Стайлз, которые держали ферму рядом с Фейр-Оуксом. Она была без ума от сцены и уехала на север около девятнадцати лет назад. Девчушка получила работу в театре Рокси. В городишке все об этом знали, и никто ее не одобрял.

Скорее всего она познакомилась с Делбертом Джоном Роксентером на какой-то вечеринке — тогда ему было около двадцати пяти. Они с ума сходили друг по другу и вскоре поженились. Для Роксентера это была просто шутка. А для девушки — вся жизнь.

Она привыкла к встречам тайком, с черного входа всевозможных гостиниц, потому что он вечно кого-то боялся, а больше всего — свою тетку Тиманту.

Потом она забеременела и вскоре уже не могла этого скрывать. Она отказалась сделать аборт, и он в панике отослал ее сюда, к родителям. Вот тогда-то она и обратилась ко мне. — Тремор замолчал и беспокойно заерзал.

— Что было дальше? — спросила графиня Крэк.

— Она прожила в городе всего день или два, когда появилась женщина по имени Агнес П. Надирайл, психиатр, кандидат медицинских наук, дипломированный медик, женщина со стальным характером. Она мне не понравилась. У нее везде были свои люди. Они схватили эту Стайлз, и я был вынужден поговорить с доктором Надирайл. Она всегда добивается, что ее пациенты ведут себя спокойно, — не знаю только, каким образом. Доктор Надирайл хотела, чтобы я убил девушку и инсценировал самоубийство. Но я не согласился, потому как боялся, что меня будут шантажировать. Тогда эта доктор Надирайл велела сделать девушке аборт. Но срок был уже большим, и я сказал, что это тоже убийство. Но я все-таки продался им и за приличные деньги пообещал держать девушку в специальной палате, которую они срочно оборудовали в моей больнице, а потом, тоже за деньги, убить мать и ребенка во время родов. — Здесь Тремор Могил сильно разволновался и снова замолчал.

— Продолжайте, — потребовала графиня Крэк.

— Незадолго до родов мы получили известие, что ее родители погибли в автомобильной катастрофе. Для девушки это оказалось ужасным потрясением. Но для исхода родов оно не имело никакого значения. Роды были тяжелыми, и она умерла от внутреннего кровотечения. Я не хотел, чтобы эта женщина-психиатр шантажировала меня за убийство ребенка, поэтому не стал его убивать. Но доктору Надирайл сообщил, что сделал это. Я много плохого совершил в своей жизни, — его голос сорвался на крик, — но я не убивал их!

— Что вы сделали с ребенком? — спросила графиня Крэк.

— Я сделал так, чтобы его всегда можно было узнать. Поэтому меня никто не смог бы шантажировать, а наоборот, я сам мог бы кое-кого шантажировать, если бы появилась необходимость. На подошве левой ноги мальчика я сделал татуировку — черный знак доллара, и отправил его на бедную ферму. Я назвал его Ричард Рой и сказал, что его нашли на больничном крыльце. Я написал свидетельство о смерти матери и никогда не упоминал о ребенке. Но если доктор Надирайл будет меня беспокоить, я могу пригрозить ей, что вытащу ребенка на свет Божий.