Врач пожал плечами:

– Боюсь, наша помощь уже не понадобится, передаю его вам.

Бездыханным стариком занялся эксперт Калинин, а к Соловцу подошел пожилой человек в поношенных

джинсах.

– Здравствуйте, – обратился он к майору, – это я вызвал «скорую» и милицию.

– Здравствуйте, – ответил Соловец. – Подождите минуту, пожалуйста. – Он повернулся к Ларину, Дукалису и Волкову. – Так, мужики, поговорите с местной публикой. Наверняка кто-то что-нибудь видел.

Оперативники приступили к работе.

– Меня зовут Соловец Олег Георгиевич. – Майор показал удостоверение человеку, позвонившему в милицию.

– Климов Николай Анатольевич, – представился пожилой гражданин.

– Расскажите, пожалуйста, подробно обо всем, что вы видели.

Климов вздохнул, не зная, с чего начать.

– Я пришел сюда поиграть в шахматы…

– В котором часу?

– Где-то с час назад… Еще издали увидел Сашу, помахал ему рукой, мне даже показалось, что он меня заметил.

– Так.

– Затем сел рядом с ним на скамейку. У Саши были закрыты глаза, я подумал, он задремал, а когда тронул за плечо, чтобы разбудить, смотрю, у него в груди дырка…

Соловец вынул из кармана сигареты.

– Вы давно знакомы с убитым? – спросил майор.

– Лет пять или семь. Как на пенсию вышел, стал сюда наведываться – в шахматы поиграть. Тогда мы и познакомились. Он был неплохим шахматистом, и поначалу мне пришлось нелегко. Однако где-то через годик я подтянул мастерство и стал частенько одерживать победы.

– Как звали убитого? – спросил оперативник.

– Саша… Александр. Отчества, извините, не знаю.

– А фамилия?

– Он мне ее называл, но я не помню.

– Как часто вы играли с ним в шахматы?

Климов задумался.

– Все зависело от погоды, – сказал он. – Когда дождь или снег, сами понимаете, много не поиграешь. Другое дело летом, если такая погода, как сегодня, тогда ноги сами в Катькин сад идут.

– Вы знали кого-нибудь из родственников или знакомых убитого?

– Из знакомых только тех, что здесь за досками сидят. А родственники… Знаю только, что у него есть дети и внук.

– Он сам вам об этом рассказывал?

– Да. За рюмкой.

– Вы часто выпивали вместе?

– Случалось… Тут рюмочная есть недалеко. На Садовой. За углом, может, знаете?

– Знаю, – сказал оперативник.

– Ну, тогда вы меня понимаете. Там цены специально для нас, пенсионеров. В другие-то места нам ходить не по карману.

– Что вам рассказывал убитый о своей семье?

Климов задумался.

– Говорил, жена у него умерла, дочка давно вышла замуж и с ним не живет.

– А внук?

– Про внука помню только, что он отслужил в армии, а потом… Потом не помню.

К Соловцу и Климову подошел эксперт Калинин. Он только что осмотрел труп и обнаружил в кармане убитого паспорт.

– Вот, – сказал Калинин, протянув находку майору.

– Белодубровский Александр Прокофьевич, – прочитал оперативник. – Год рождения тысяча девятьсот двадцать четвертый. Прописан по адресу: Литейный проспект, дом семнадцать, квартира сорок восемь.

В паспорт было вложено пенсионное удостоверение.

– Я нашел в карманах также ключ с брелком и кошелек.

Калинин отдал обнаруженные вещи оперативнику. На связке было три ключа – один большой, второй плоский «французский» и третий, совсем маленький. Также имелся брелок, деревянный олимпийский мишка, лак и краска на котором облупились давным-давно. Осмотрев связку ключей, Соловец принялся за старый, потерявший форму кошелек. Кожа его была такой потертой, что трудно было определить, какой цвет она имела когда-то. Майор обнаружил в кошельке одну пятидесятирублевую купюру, четыре десятки и много мелочи.

– М-да… – произнес Соловец.

В тот же день Ларин и Волков отправились на Литейный проспект, в дом убитого Белодубровского. В одном из дворов-колодцев милиционеры отыскали продолговатое здание, уныло глядевшее на мир тусклыми окнами. Ларин и Волков вошли в подъезд через дверь с оторванной ручкой и, поднявшись на второй этаж, очутились возле сорок восьмой квартиры. Рядом с дверью находились два звонка, один из которых был безымянным, под вторым имелась подпись «Игнатьевы».

– Кому позвоним? – спросил Волков.