Правее — линия фронта, но не заметно кипения боя, как это бывает при наступлении. Здесь, в войсках противника, от Тарнополя до Станислава образовалась брешь. Да и наших тут не густо. Зато левее, на востоке, горизонт заволокли сполохи огня и пороховой гари. Там, в районе Каменец-Подольска, окружена 1-я танковая армия немецко-фашистских войск, там двадцать одна вражеская дивизия (девять из них танковые) пытаются вырваться из огненного кольца. Силы почти равны армии Паулюса, разгромленной под Сталинградом.

Высота семь тысяч метров. Впереди показались Черновцы. В городе никаких пожаров. Даже и дымка нет.

А вот в небе на запад, к Коломые, чуть ниже нас, «прогуливается» пара «мессершмиттов». Значит, мы пришли вовремя. Вражеские истребители — предвестники бомбардировщиков. С нападением не спешу: «юнкерсы» должны быть на подходе.

Как ни всматриваюсь в синеву — ничего подозрительного. Под нами через Прут работают две переправы. К ним с севера по открытым полям тянутся колонны людей, машин, артиллерии. Это, наверное, на подмогу танкистам спешат стрелковые части. Как все это уязвимо с воздуха. Правда, одна переправа задымлена, но все остальные войска как на ладони. Наверное, здесь мы и должны патрулировать. А как быть с рекой до Коломыи? Это от Черновиц на запад километров шестьдесят. Район большой, и нам трудно его охватить, к тому же я не знаю, с какой стороны ждать противника. Он может прийти и с юга — из-за Карпат, и с запада — со стороны Станислава и Львова. Где нам лучше летать, чтобы надежнее выполнить задачу?

Пытаюсь связаться с землей. Здесь действует наша 1-я танковая армия. Молчание. Очевидно, что-то неисправно на пункте наведения. А может, разбомбили? Впрочем, пункт наведения следует вместе с танками. Однако танков на южном берегу Прута не вижу. Вероятно, они ушли вперед и из-за дальности могут и не слышать меня.

Летим к румынской границе. В отрогах Карпат и в небольшом селении Сторожинец то и дело огоньками перемигиваются артиллерийские разрывы и рябинками стелется дымок. Идет бой. Однако здесь все укрыто садами и лесом. Мы нужны над Прутом. Там наши войска с воздуха беззащитны.

Попутно прогнав «мессершмиттов», летим снова к Черновцам. Здесь теперь дымовая завеса редеет. Очевидно, войска. Заметив нас, уже не опасаются вражеской авиации и перестают жечь дымовые смеси.

Я снова делаю попытку связаться с Землей. На этот раз удачно.

— Вас слышим, — четко, исключительно четко раздался голос наземного пункта наведения. — У нас была неисправность. Сейчас все в порядке.

— — Как воздушная обстановка? — обрадовавшись, что установлена связь, запрашиваю я Землю.

— До вашего прихода нас бомбили «юнкерсы».

Будьте внимательны! Они скоро должны прийти. А пока спокойно.

Информация внесла ясность. Связь с Землей всегда придает уверенность и радует.

— Вас понял, вас понял, — с готовностью ответил я, не подозревая никакой каверзы в этих переговорах. — Где прикажете находиться нам?

— Пока здесь, в районе большой деревни.

Значит, над Черновцами, понял я, вглядываясь на юг, откуда скорее всего нужно ожидать бомбардировщиков.

Кружимся над районом города уже двадцать минут. В воздухе спокойно. От нечего делать разглядываю Черновицкий аэродром. На нем полно разбитых и раздавленных гусеницами фашистских самолетов. Молодцы танкисты, восхищаюсь их работой. Они так сумели внезапно овладеть городом и аэродромом, что фашистские самолеты не успели даже взлететь.

Солнце садится на горизонт. Пора и домой. Но слышу голос Земли:

— С запада идут «юнкерcы». Высота две тысячи метров. Немедленно на перехват! Курс двести семьдесят.

Две тысячи метров. У нас семь тысяч. Снижаясь, быстро настигнем бомбардировщиков. И мы, круто развернувшись, помчались на запад. Скорость держу максимальную. Сверлю глазами небо, отыскивая «юнкерcы». Прошло уже минуты три-четыре, но противника не вижу. Как же так, ведь нам передали, что идут «юн-керсы» ? Может, пропустили? Нет! Что же дальше?

Вдали показался городок Коломыя со множеством трофейных железнодорожных эшелонов на станции. Оглядываюсь назад. Черновцы скрылись из виду. Здесь, в районе Коломыи, противника в воздухе нет. Точно нет. Странно. А с кем я связался по радио? Уж не с фашистами ли?

Догадка остро резанула душу. Почему я запросом пароля не убедился, что держу связь со своими? Да я в спешке и пароль танкистов не получил. Но это поправимо, у них авиационный представитель, поэтому можно воспользоваться паролем 2-й воздушной армии. И тут я со стороны Карпат заметил двух «мессершмиттов». За ними должны быть «юнкерcы». Их нет. Сообщаю пароль Земле, чтобы она условным словом подтвердила, что связь держу со своими. Однако мысли забегают вперед. Одно сомнение рождает другое. Противник может знать и отзыв на пароль, ведь он слушает наши переговоры. Что, если сейчас услышу правильный отзыв и полечу дальше на запад?