— Финдейл, — обратилась к нему Линден, — ради Бога, скажи, что ты делаешь?

Но в ту же секунду на баркасе началась суматоха.

Бринн попытался вскочить, но Мечтатель, ухватив его за руку, заставил сесть на место. В результате оба свалились на дно лодки. Несколько секунд Хоннинскрю пытался грести, но затем бросил весла, чтобы поймать беспомощно болтавшиеся весла брата. Но тут же ему на помощь подоспел Красавчик. Пока он занимался вёслами, капитан попытался разнять боровшихся Мечтателя и харучая.

Кайл тоже не остался в стороне и попытался принять участие в схватке. Но Первая, вскочив на ноги, удержала его. А в следующую секунду в её правой руке сверкнул палаш.

— Хватит!

Хоннинскрю снова взялся за вёсла, а Мечтатель утихомирился. Острие клинка повисло в опасной близости от горла Бринна.

Кайл отчаянно бился в железном объятии Первой, пытаясь прийти на помощь другу.

— А теперь, — холодно заявила Великанша, — объясните мне, что на вас вдруг нашло.

Бринн почему-то смутился и пролепетал:

— Если юр-Лорд позволит мне говорить с тобой… Мечтатель яростно затряс головой, то ли отрицая, то ли пытаясь стряхнуть с себя видения.

Ковенант хотел ответить, но Линден перебила его:

— Минуточку.

Она задыхалась в этом тумане. С трудом перешагивая скамейки, она приблизилась к Мечтателю, скорчившемуся на дне баркаса. Его глаза устремились к ней с немой мольбой.

— Ты что-то видел, — констатировала она. — Ты понимаешь, что здесь происходит.

Его лицо светилось от покрывавших его капелек тумана. Шрам ослепительно сверкал, словно молил о помощи.

— Ты не хотел, чтобы Бринн переговорил с Ковенантом. Мечтатель прикрыл веки. Она ошиблась. Тогда Линден предприняла ещё одну попытку:

— Ты не хотел, чтобы Бринн сделал то, что намеревался. И ты не хотел, чтобы харучай убедил Ковенанта в необходимости этого.

Немой Великан тут же согласно закивал. Вдохновлённая интуитивными предчувствиями и странной трансцендентной логикой Мечтателя, она продолжила:

— Если бы Бринн сделал то, что намеревался, то на нас обрушилось бы то, что ты видел в своих видениях. И это было бы ужасно. И мы не сумели бы остановить это.

Внезапно у неё перехватило горло, и она поняла, что у них есть только один-единственный шанс сохранить свои жизни.

Невольно повысив голос, Линден обратилась к Ковенанту, уже шагнувшему к носу лодки:

— Не позволяй Бринну выполнить задуманное! — Её голос дрожал от напряжения. — Обстоятельства против нас…

Но Ковенант смотрел не на неё, а на Бринна. И в его взгляде читалось столь знакомое сумасшествие, что Линден рванулась, чтобы оказаться между ними.

Харучай ухватился за лезвие, приставленное к его горлу, и, несмотря на огромную силу Великанши, попытался отвести клинок в сторону. По его запястью зазмеилась струйка крови. Но он словно не обращал на это внимания. Если Первая не дрогнет и не отведёт клинок, то через несколько секунд он отрежет себе пальцы.

— Бринн! — отчаянно воззвала к харучаю Линден. Но тот словно не слышал её.

Первая, ругаясь одними губами, отвела клинок в сторону.

— Да ты рехнулся, — хрипло пробормотала она. — Но я не стану помогать тебе помереть, если ты так уж этого захотел вдруг.

Не глядя на неё, освобождённый Бринн рванулся к Ковенанту. Он совершенно не обращал внимания на рану на ладони. Он лишь сжал руку в кулак, и со стороны казалось, что он хочет ударить Неверящего.

Но, оказавшись совсем рядом со своим господином, харучай остановился и произнёс:

— Юр-Лорд, ты должен меня выслушать.

Ковенант устремил на Бринна долгий взгляд и неуверенно кивнул, будто решимость харучая лишила его сил. Туман сгущался, словно пытался напомнить, что дороги дальше нет.

— У харучаев есть легенда, — бесстрастно промолвил Бринн, — дошедшая до нас из незапамятных веков. Она относится к тем временам, когда харучаи ничего не знали о Лорде Кевине и ещё не произносили великой клятвы. В ней говорится о некоем человеке, который стоит в конце времён, на краю Земли, и держит в руках нити судеб харучаев. Человек, которого мы называли Кенаустином Судьбоносным. В своём мастерстве и величии он вознёсся выше пиков самых высоких наших гор. Только сверяясь по его неизмеримым достоинствам, мы можем судить, одержали ли мы победу или понесли поражение. Легенды гласят, что однажды кто-то из нас приблизится к ак-хару и познает меру его добродетели. Потому-то харучаи и находятся в вечном поиске. В сердце каждого из нас сквозит надежда, что именно он окажется избранным и постигнет меру вещей. Но путь, ведущий к ак-хару Кенаустину Судьбоносному, нам неведом. По легенде, этот путь нельзя узнать заранее, его можно лишь постичь по прошествии. И приведёт он нас вовсе не к тому, к чему мы стремились. — Голос Бринна, столь ровный поначалу, затрепетал, словно его хозяин не был уверен в том, что говорит. — Я один из ищущих. Потому-то я и бросился очертя голову в то, что ты предложил мне. Юр-Лорд, мы отреклись от самих себя ради службы тебе. Но теперь я больше не твой слуга. Хоть ты и носишь кольцо. Твоя сила противостоит моим стремлениям. Ведь если ты возьмёшь всю тяжесть предназначения только на свои плечи, то нам, харучаям — всем харучаям, — это будет заказано навеки. Я прошу тебя, я умоляю разделить её со мною. Я ничего не понимаю в смутных видениях Троса-Морского Мечтателя, но отчётливо вижу, что мы должны вместе достичь нашей цели. Если я ошибаюсь, то плоды моей ошибки падут на тебя. Но если я прав… — Он запнулся, не в силах выразить всю полноту своих чувств. — Юр-Лорд, молю тебя, — воздел он к небу кровоточащий кулак, — не останавливай нас на пути к самим себе!

Линден ничего не поняла из его путаной речи. Ей показалось, что всё, о чём он говорит, наполнено смыслом не больше, чем ночной кошмар. Лишь Мечтатель и Финдейл согласно кивнули, словно им всё было понятно. Немой Великан закрыл лицо руками, будто не в силах был вынести то, что услышал. А элохим страдальчески молчал, словно знал ответы на все вопросы, но не испытывал ни малейшего желания произнести их вслух.

Ковенант провёл по лицу рукою, стирая светящиеся капельки. Его губы заплясали в попытке сказать что-то. Но только с третьего раза он наконец исторг из себя звук: