Хоннинскрю и Мечтатель взялись за вёсла, и усилиями братьев баркас заскользил к устью Коварной.

Линден сосредоточилась на Ковенанте: ей хотелось помочь ему расслабиться и отвлечь его хотя бы на время от тяжёлых мыслей, Не придумав никакой другой темы, она спросила:

— Ты говорил о Хайле Трое. Хранителе Анделейна. Но ты никогда не рассказывал о нём подробно.

Ковенант, казалась, был не в силах отвести глаза от пиков Колючей Оправы.

— Меня тогда здесь не было. Эта история началась, когда он и Морэм попытались договориться с Каерройлом-Дикарём, бывшим тогда хранителем Дремучего Удушителя. Случилось так, что армия Троя оказалась между Удушителем, (хранитель убивал любого, кто имел наглость хотя бы сунуть нос в его лес) и войском одного из Великанов-Опустошителей Фоула. Чтобы спасти свою армию, Трой решился на отчаянный манёвр — заманить Великана в заповедный лес. И они вступили с Каерройлом в переговоры, прося разрешения пройти через его нежно любимый Удушитель. Тот сказал, что за это нужно заплатить, и Хайл, не торгуясь и даже не спросив, какова цена, заключил сделку. — Ковенант обернулся к Линден, глаза его яростно сверкнули. — И ценой за беспрепятственный проход через лес оказалась его душа. Его превратили во что-то вроде подмастерья при хранителе. И с тех пор он жил той жизнью, которую избрал для него Каерройл-Дикарь.

Полыхающий гневом взгляд Ковенанта напомнил Линден, что Томас тоже относится к тем людям, которые привыкли расплачиваться весьма необычным образом. Но если понадобится, он, не колеблясь, снова пойдёт на самую дикую сделку.

Вскоре баркас заскрёб дном по прибрежной гальке. Кир и Хигром первыми выпрыгнули на берег и придержали лодку, пока высаживались остальные. Пока Хоннинскрю с Мечтателем Привязывали баркас, Линден поспешила вскарабкаться на поросший густой травой пригорок, а оттуда до деревьев было рукой подать. Острые запахи осеннего леса казались здесь сильнее, и морозный чистый воздух кружил голову.

Она оглянулась через плечо на корабль Великанов: на фоне обрывистых утёсов Колючей Оправы он казался совсем маленьким и хрупким, почти игрушечным, с трогательными тоненькими мачтами.

Ковенант уже стоял рядом, и его глаза вновь светились беспрестанно терзавшей его тревогой. Слишком многое камнем лежало на его сердце: яд, дикая магия, люди, умирающие в Стране без его помощи, сомнения. Это была слишком взрывоопасная смесь, в любую секунду готовая воспламениться от малейшего толчка. «А что если он действительно собрался предложить свою жизнь в обмен на указание, где растёт Первое Дерево?» — подумала Линден. Да, он на это вполне способен. А вдруг элохимам нельзя доверять?..

Её мысли были прерваны появлением на пригорке Великанов. Капитан махнул рукой в сторону деревьев:

— Вон оттуда начинается Лесное Кольцо. Нам нужно идти берегом. Запрещаю вам к чему-либо прикасаться. Будьте осторожны, не сломайте ни веточки. Эти места только с виду так благостны. Может, найдём деревню. Элохимы живут не только в Элемеснедене.

Ковенант сощурился, глядя на скрывавшуюся за поворотом реку:

— Так чего мы ждём? Отправимся мы когда-нибудь на поиски этих элохимов?

Ответ капитана прозвучал резко и угрюмо:

— Нам их не сыскать. Это они, если захотят, найдут нас сами. Если мы не нанесём им никакого оскорбления.

Неверящий выдержал мрачный взгляд капитана и, чуть помедлив, кивнул какой-то своей мысли.

Пора было двигаться, но никто не решался сделать первый шаг. Чарующий аромат долины словно уговаривал остаться и никуда не спешить. Наконец Хигром и Кир разом мотнули головами, отгоняя сладкую одурь, и, не оглядываясь, зашагали вдоль берега. И это словно разбудило остальных. За харучаями двинулись Первая и Хоннинскрю, за ними — Линден и Ковенант, Кайл и Бринн, Мечтатель и Красавчик. Замыкал шествие размеренно шагающий Вейн, по обыкновению глядящий вдаль невидящими глазами. В таком порядке они достигли берега Коварной и вступили под сень деревьев Лесного Кольца.

Харучаи обнаружили, что вдоль реки идёт нахоженная тропа. Лес был довольно густым, и росли в нём в основном лиственные деревья: дубы и сикоморы, ясени и клёны. Иногда встречались ивы и молодые мимозы. Те из них, что находились в тени утёсов Колючей Оправы, словно перенимали строгость расцветки у камня: над зелёными и коричневыми цветами листвы и стволов преобладали различные оттенки серого. Но стоило упасть на них солнечному лучу, как они мгновенно расцветали во всём великолепии осенней палитры.

Переступив границу тени, маленький отряд из царства уныния попал в царство роскоши: весь лес полыхал красным, оранжевым, искрами жёлтого, терракотовым и бежевым. При каждом шаге в воздух взлетали опавшие листья, и Линден чудилось, что она идёт по весело потрескивающему костру, но не обжигающему, а придающему силы, и с каждым шагом все удаляется от мыслей о смерти.

Скалы все больше расступались в обе стороны, долина расширялась, и идти становилось всё легче. Коварная журчала, словно смеялась вместе с озорно шуршащими листьями. Она была не очень широка, но жизнь так и бурлила в ней, и на волнах дрожали миллионы солнечных бликов.

Линден вдруг послышался отдалённый звон колокольчиков. Может, это лес пронизан своей, особой музыкой? Тем более что никто из её спутников не подал виду, что слышит что-то кроме лесных шорохов, а она не решилась спросить. Это было похоже на тайный язык деревьев, причём ей иногда казалось, что она почти различает смысл отдельных звенящих, шелестящих слов, но тут же забывает его: он растворяется без остатка в щебете и музыке лесных разговоров. Колокольчики чаровали её, как и разноцветные листья, и всё же Линден не могла отделаться от растущего в ней смутного беспокойства; ей всё казалось, что есть какая-то очень важная причина, почему так необходимо понять этот удивительный лесной язык.