— Но кто может пойти на такое? — Он нетерпеливо тряхнул головой. — Сказанное вами ничего не значит. Если у вас будут доказательства, то я тоже смогу подтвердить свои слова, и после этого никто не будет сомневаться в праве Блессинг.

— Сын.

Как странно прозвучал голос Алии, когда она произнесла это слово. Стоя среди них, Санглант вдруг почувствовал себя совершенно посторонним, а не любимым родственником.

— Истинная правда то, что, когда я впервые прошла через ворота этой страны, я надеялась создать ребенка с наследником Тейлефера. Но этому не суждено было случиться. То, что ты сделал… — Она лишь пожала плечами, будто показывая, что ее боги сделали что-то по своей воле, без ее ведома. — Да будет так. Я преклоняюсь перед волей Той-Которая-Создает. Пусть доказательство будет найдено и предъявлено, если люди не знают другого способа отличить правду. Но никакое доказательство не будет иметь значения для вас, если все вы умрете из-за великой катастрофы, которая надвигается.

Многие из свиты Генриха, казалось, все еще смотрели на Блессинг, малышка крутилась на руках у Хериберта, зевала, складывая трубочкой свой маленький ротик и снова засыпая.

Но Генрих внимательно слушал.

— О какой катастрофе ты говоришь? — Он пристально взглянул на нее.

— Ты прекрасно знаешь о древнем пророчестве, сделанном святой женщиной из твоего народа. Разве в нем не говорится о великом бедствии?

Вдруг заговорила Росвита, словно не желая того, но слова сами срывались с ее губ.

— «И падет на вас великое бедствие, катастрофа, подобной которой вы раньше никогда не знали. Вода будет бурлить и кипеть, а небеса плакать кровью, реки потекут вспять, вверх по холмам и горам, а ветры станут вихрями. Горы превратятся в моря, а моря обернутся горами, и дети будут в ужасе кричать, потому что земля уйдет у них из-под ног. И назовут они это время Великим Разделением».

— Ты предвещаешь беду моему королевству? — мягко спросил Генри.

— Ни в коем случае, — резко возразила Алия голосом, полным ярости. — Ты знаешь, что твои люди изгнали мой народ много веков назад, и теперь мой народ возвращается. Но чары, наведенные твоими волшебниками, обернутся против тебя втройне. Катастрофа, постигшая Землю в давние времена, ничто по сравнению с тем, что ждет тебя через пять лет, когда то, что было изгнано, возвратится на свою исходную точку.

— Как стрела, которую Лиат выпустила в небо, — мягко сказал Санглант. Казалось, он говорил сам с собой, размышляя над тем, чего никто не знал. — Выпустила в небо, но она вернулась назад на землю. Любой глупец, зная это, сделал бы так.

— Что ты хочешь сказать своей историей?! — вскричал Генрих. — Что значит то, что ты сейчас здесь, передо мной, Алия?

Алия указала на свое лицо, его бронзовый цвет и чужие черты.

— Некоторые из моих людей все еще в ярости, потому что память о нашем изгнании тяжелым грузом лежит на нас. После того как мы вернемся на Землю, они мечтают одержать верх над людьми. И лишь немногие из нас стремятся к миру. Поэтому я здесь. — Она шагнула вперед и положила руку на локоть Сангланта. — Этот ребенок — мое предложение мира, Генри.

Генрих рассмеялся.

— Как я могу верить всем этим диким пророчествам? Любая сумасшедшая может бредить и наговорить много всего о конце времен. Если это так и история правдива, то почему тогда ни один из моих усердных клириков ничего не знает? Сестра Росвита?

Его направленная на нее рука, словно копье, пригвоздила Росвиту под неумолимым взглядом короля.

— Ваше величество, — медленно проговорила она, — я была свидетелем странных событий и слышала непонятные мне истории. Я не могу быть до конца уверенной.

Наконец заговорила Теофану:

— Вы хотите сказать, сестра Росвита, что верите этой дикой истории о катастрофе? Вы тоже считаете, что легендарный народ Аои был отправлен в магическое изгнание?

— Я хорошо помню события, изображенные на фресках в монастыре святой Екатерины. Разве вы их не помните, ваше высочество?

— Я не видела настенных фресок в монастыре святой Екатерины, за исключением одной, которая находилась в часовне, где мы молились, — ответила Теофану с презрением. — На ней изображена сама святая, коронованная во славе.

— Я верю этой истории, — сказал Санглант, — и есть те, кто тоже верят ей. Таллия, дочь императора Тейлефера, провела жизнь, готовясь к тому, что могло произойти.

— Она была осуждена церковью на Нарвонском Соборе, — произнесла Теофану.

— Не будь упрямой, Тео, — резко возразил Санглант. — Разве я когда-нибудь тебя обманывал? — Его колкое замечание задело ее, но она не подала виду, между тем Санглант продолжал: — Епископ Таллия занималась с женщиной, которая вырастила внучку Тейлефера, и обучила ее искусству магии. Внучка Тейлефера дала жизнь Лиат. Она уже немало сделала, чтобы вновь прогнать Исчезнувших и окончательно разбить их.

Генрих развел руками.

— Как такое может быть, что существование внучки Тейлефера осталось тайной для великих принцев этих королевств? Как смогла она так скрыться от всех, что о ней никто ничего не слышал?

— Она математик, — пояснил Санглант. — Церковь осудила такую магию на Нарвонском Соборе. Ей не было необходимости раскрывать себя, ведь это принесло бы ей только осуждение. — Он кивнул в сторону Теофану.

— Где сейчас эта женщина? — безжалостно продолжал спрашивать Генрих. — Где твоя супруга, Санглант?