Это Морган. Сперва зовет по имени, потом нерешительно трясет за плечо. Я сейчас. От костра тянет жаркой сыростью, к спине льнет сырость холодная. Кто-нибудь, поднимите мне веки.

– Норм, проснитесь, это важно!

Кэссиди? Он не должен тут быть. Я его арестовал. Или он меня? Тьфу!

– Морган, какого черта он тут делает?

– Он сказал, что это важно. Он настаивал. Простите, командир, чиф.

Вместо Моргановой мордочки расстроенного мышонка в фокусе появился Кэссиди с лицом похудевшего верблюда.

– Это на самом деле важно, Норм. Да подымайтесь вы. Мне тоже ни жить, ни быть, а надобно обелить себя в ваших глазах. Снимете подозрения с меня и сможете выспаться, я подежурю.

С нечеловеческим трудом Норм подтянул колени к груди и, пошатнувшись, встал. Кэссиди придется предъявить что-то действительно существенное, иначе он его просто убьет за прерванный сон. Самому даже не придется, можно Братиславу попросить.

Эсбэшник ютился в палатке один: будь Бротиган жив, это была бы их общая палатка. Кэссиди буквально сиднем сидел на своем архиве, а на марше безропотно тащил его на себе вдобавок к обязательной для всех части груза. Нагнувшись так, что касался руками земли, капитан СБ нырнул внутрь, остальные недоуменно следили за ним, заглядывая снаружи.

Спальник был скомкан и заброшен в угол: сознанием Норм зафиксировал крупнейшее нарушение маскировочной программы – активированную деку. Всюду валялись инфочипы, как будто их ставили, считывали, бегло просматривали и так далее и далее.

– Лезьте сюда, – пригласил эсбэшник.

– Свободна, – распорядился Норм, и Морган растворилась в ночи. – В общих чертах: что там?

– Поскольку я знал, что я ни при чем, и поскольку мне не хотелось расставаться с подозрениями насчет девицы Люссак, я решил поднять и перепроверить все ее документы, досье и прочее, присланное в ответ на мой давнишний запрос. Помните: какая-то «Мари Люссак» обнаружена на курорте на Далиле, и мы до сих пор не в курсе, которая настоящая?

– Разумеется. Дальше.

– Наша «Люссак» определенного ответа не дала, используя то ту версию, то эту – в зависимости от того, какая ей выгоднее в данный момент. Отвлекаясь на минуту: если это оперативный агент, то – совершенно великолепный. С ней ничего не сделаешь в рамках закона, морали и дипломатии, разве только несчастный случай организовать.

– Только попробуйте.

– Норм, а если ее действия приведут к гибели, скажем, вашего пасынка? Вы не шлепнете ее своей рукой? Добро или зло совершает человек, который спасет жизнь убийце, угодившему в яму?

– Я предпочитаю рассматривать события не как цепь, а как звенья. Это помогает принимать решения. Иначе придем к тому, что во всем виновна окажется акушерка, которая помогла убийце вылезти из утробы. Ну а если по-вашему: от того, что сделаю или не сделаю я, зависит, что сделает или не сделает она. Я уж попросту, вы извините. Она молода, а у меня до черта опыта, и педагогический тоже…

Тут он вспомнил про Морган и замолчал. Ладно, отрицательный результат – тоже результат, и хорошо уже одно то, что у Морган тоже теперь есть опыт. Правда, никто бы не возражал, обойдись тот опыт подешевле.

– Так я вот о чем, чиф. Перебирая архив, я обнаружил некий документ, которого прежде не видел.

– Почему не видели?

– Сам, знаете ли, удивляюсь. Видите ли, это отслеженная закладная на некие материальные ценности. У «Мари Люссак», наша это Мари или нет, имелись некие дорогие побрякушки несерийного производства, и оные побрякушки были заложены. Девушке понадобились приличные деньги. Вы понимаете, почему этот документ имеет настолько важное значение?

– И почему вы его не видели – тоже. Она говорит правду, и документ это подтверждает. Она заказала несанкционированную копию за свои деньги. Копия пьет коктейли для отвода папиных глаз, а Мари Люссак пишет на натуре сенсационную книгу.

– Нет, ну комбинация, конечно, может иметь и больше ходов. Документ мог быть сфабрикован и подброшен, чтобы убедить нас в том, что девица Люссак говорит правду, а девица Люссак, тем не менее, может ничего не подозревать на своей Далиле.

– Что свидетельствует за это?

– Ничего, – признался Кэссиди, потирая подбородок. – А главное: почему Бротиган мне его не отдал? Про «вторую Люссак» сказал, а про опись из ломбарда – ни гу-гу.

– Почтой у вас ведал он?

– Да. Я составлял запросы, какие мне надо, а он – свои, но отправка была на нем. И полученный файл подтвержден его кодом.

– Подделать код можно?

– Наверное. Но я не умею, – Кэссиди невольно усмехнулся. – Правда, вам придется верить мне на слово. Я вижу только одну причину…

– Я тоже. Покойники – крайне удобные обвиняемые, но иначе у меня ниточки не связываются. Бротиган дал ту информацию, которая подтверждала его версию, и придержал ту, что обеляла Мари Люссак. Считаете, мы поймали крота?

– Никому не пришло в голову сделать одну простую вещь! – Кэссиди выпростал из-под рукава свитера наручный комм и ткнул несколько раз. Тот посвистел тихонько, а после щелкнул – вызов принят.