— Да, дела… — протянул ошарашенный Тесей.

— Политика! — хитро усмехнулся иудей. — Великая штука. Так вот, после этого скандального случая царь Крита Минос наложил на Афины позорную дань. Каждые три недели афиняне обязаны посылать на Крит семь юношей и семь девушек. Их отвозят на остров и запирают в огромном Лабиринте, где проживает ужасное чудовище по имени Минотавр.

— Мино… кто?

— Минотавр, — тщательно выговаривая каждую букву, повторил иноземец.

— А это еще что за фигня? — изумленно воскликнул герой.

— О… это такая фигня… — Иудей снова хитро усмехнулся. — Говорят, что Минотавр выглядит как человек, но лишь до половины, здоровый такой бугай с головой быка. Хотя неясно, откуда берутся такие слухи, когда из Лабиринта пока что никто не вернулся.

— Никто не вернулся? — непонимающе повторил Тесей.

— Ну да! По тем же непроверенным слухам чудовище пожирает всех, кто попадает в Лабиринт.

— Ну, блин! — только и нашелся что сказать возмущенный до глубины души юноша.

— Вот так-то, — грустно вздохнул иноземец.

— Подожди-ка, — насторожился герой, — а чего это ты так сейчас убивался? В этой толпе был твой сын или, может, дочь?

— Нет, что ты, — замахал руками иудей. — Разве я похож на сумасшедшего? Чтобы моя Эзрочка, мой чудесный цветочек, попала в лапы кровожадного монстра? Нет, извольте. Тем более что иноземцев в качестве дани Минос не принимает. Вот вернул на прошлой неделе двух эфиопов. У одного, правда, не было ноги. Горожане сразу же решили, мол, Минотавр слопал. Спрашивают дурака: «Где нога твоя?», а тот в ответ: «Не сторож я ноге своей». Сдается мне, он уже без ноги на Крит приплыл.

— Так за каким сатиром ты рвал на себе волосы и кусал шляпу? — все недоумевал окончательно сбитый с толку Тесей.

— За компанию! — лучезарно улыбнулся иноземец и заговорщицким шепотом добавил: — Я репетирую сцену похорон своей тещи.

— А что, она у тебя… уже того?

— К сожалению, нет, — тут же погрустнел иудей, — но знаешь, все ведь может случиться. Во всяком случае, я не теряю надежды и каждый день молю всемогущих богов о чуде.

— Ты молишь греческих богов?

— А каких же еще? — ощетинился иноземец. — Не буду же я приставать к великому Яхве со всякой ерундой. Вот когда мне понадобится купить еще одну корову… вот тогда я попрошу своего бога подкинуть верному слуге пару слитков золота.

— И что, действительно подкидывает?!

— Когда как.

«Какой славный горожанин!», — подумал Тесей, а вслух спросил:

— А что ты скажешь о Самсоне?

— О! — Иудей картинно закатил глаза. — Величайший древний герой.

— Подвиги, наверное, совершал?

— Еще какие!

— Расскажешь?

— Я бы с радостью, но, боюсь, и года не хватит.

— То же самое мне ответил и мой дед, — грустно вздохнул герой. — Ну ладно, спасибо тебе за беседу.

Иудей почтительно поклонился и быстро засеменил, всхлипывая на ходу, следом за скорбной процессией.

Тесей же недовольно поглядел на весь этот цирк и решительно потопал во дворец своего отца, дабы учинить там небольшой скандал.

Со скандалом не очень-то и вышло, так как царь Эгей после изгнания надоевшей жены пребывал в одном из лучших своих настроений.

— Что за безобразия творятся в твоих землях, отец? — гневно расхаживал по тронному залу раскрасневшийся юноша. — Как можешь ты допускать такое? Ведь это позор на всю Грецию. Зачем ты бесчестишь свое доброе имя?

— Ты о чем, сынок? — доброжелательно улыбнулся Эгей. — О налоге на бороды, который я ввел сегодня утром? Да не расстраивайся ты так. Недавно прибыл торговый корабль из Персии с отличным грузом накладных бород. Вернее, тот корабль захватили твои дяди в одном из пиратских рейдов. Вот и пришлось принять новый закон, чтобы такой чудесный товар не пропал зря. Вот смотри!

И царь, как по волшебству, прицепил себе на подбородок завитую в косички черную, похожую на лопату, бороду.

— Хочешь себе такую?

Тесей мрачно поглядел на веселящегося предка.

— Я не о новом налоге, — хмуро буркнул он. — Я о позорной дани царю Миносу.

— Ах, вот ты о чем! — воскликнул Эгей, снимая накладное мужское достоинство. — Семеро юношей и семеро девушек — не большая плата за нанесенную его сыну обиду. Слава Зевсу, Крит не пошел на нас войной, хотя твои дяди уже второй год топят в Южном море их корабли.

— Но это унизительно! — яростно вскричал юноша, не желая мириться с существующим порядком вещей.