— Эти черномазые — настоящие дикари, — наперебой твердили моряки, — люди со светлой кожей считаются у них большим деликатесом. Особенно герои!

— Герои?! — весело удивился Персей. — А что вкусного может быть в великом герое? Сплошные мышцы и ни грамма жира. Кого-кого, а греческого героя эфиопы, уж точно, жрать не станут.

— Зато они коллекционируют человеческие уши, — всё не унимались матросы, — и делают из них себе ожерелья.

— А вот это уже больше похоже на правду, — согласился Персей, спрыгивая на берег. — Ждите меня ровно сутки; если не вернусь к утру завтрашнего дня, уплывайте к сатировой матери.

Наверняка моряки так бы и поступили, причем сразу же после того, как герой скрылся из виду. Но это в том случае, если бы они знали, ЧТО Персей прячет в трюме корабля. Однако матросы не ведали о содержимом многочисленных крепко закупоренных бочек, где хранилось золото, хитростью добытое у царя Полидекта.

Разумеется, Персей заранее позаботился о том, дабы никто из команды не узнал о хранящихся сокровищах, а чтобы защитить драгоценные бочки от чужого глаза, герой черной краской написал на каждом деревянном боку: «Чумные собаки».

Надпись была загадочной и оттого вдвойне пугающей. Вразумительное объяснение отсутствовало, тем не менее даже прикасаться к бочкам было боязно. Мало ли там что?

Конечно, собаки вполне могли быть внутри дохлыми или засоленными, но от того менее опасными они не становились. Ну а ежели собаки были живыми? Открываешь, значит, бочонок, а она тебя — хвать за горло!

Хотя, с другой стороны, на кой эти собаки понадобились Персею? Но героические мысли, как и поступки, для многих рядовых смертных темный омут, где водятся сатиры.

Персей делал ставку на национальную осторожность (трусость) греков, и в конечном счете уловка сработала.

Моряки в трюм корабля старались вообще не спускаться, держа все припасы на верхней палубе. Ну а рогатый скот (стибренный у царя Атаса) проживал в каюте кормчего.

Итак, ступил на далекую землю Персей. В том смысле далекую, что лежала она, если верить карте, на крайнем юге известной эллинам ойкумены. Где-то тут располагалась Африка и загадочный пресловутый Египет, где по легенде проживали люди с собачьими головами. Или нет: люди там жили нормальные, а вот поклонялись они собакоголовому богу…

Местных жителей герой заприметил намного раньше, чем ожидал. Жителей оказалось много, целая толпа. И были они все как один белые, что несколько противоречило представлениям Персея об Эфиопии.

Герой тут же извлек из-за пазухи карту и долго сверял ее с видимым рельефом местности. Понятно, что он ни сатира не понял, решив, что картограф, как водится в Греции, был по обыкновению пьян. О чем достаточно красноречиво свидетельствовали странные красноватые пятна, крепко въевшиеся в желтый воск дощечки.

Странная толпа сильно заинтересовала Персея, и он решил проследить за местными жителями, не раскрывая пока своего присутствия.

В середине мрачной процессии плелась удивительной красоты молоденькая девушка с молочной кожей и длинными золотистыми волосами, ниспадающими до самого пояса. Руки у девушки были связаны, а впереди и сзади шли вооруженные до зубов хмурые головорезы.

«Что еще за безобразие тут творится?!» — возмущенно подумал герой.

Прочих людей он определил как обыкновенных зевак, которые выглядели вполне обыденно, возможно, то были простые горожане.

На что же они явились поглазеть?

Тревога все больше и больше закрадывалась в отзывчивое сердце Персея.

Вскоре стало ясно, что все эти люди двигаются к крутому обрыву над морской пучиной.

Герою пришлось снова вернуться к берегу, однако ожидающий его возвращения корабль располагался совершенно в другом месте.

На краю обрыва толпа остановилась, и до чуткого слуха Персея долетели такие слова:

— О могучий владыка морей Посейдон! Благосклонно прими эту жертву, прекрасную Андромеду, дочь царя Кефея, во искупление вины ее матери Кассиопеи.

Дело принимало интригующий оборот.

«Ого, да это же царская дочка! — удивленно подумал герой. — Не слишком ли жирно будет для Посейдона?»

Тем временем солдаты связали ноги красавицы веревкой, к концу которой был прикреплен огромный камень.

Увидев этот камень, Андромеда горько зарыдала.

Сердце Персея дрогнуло от жалости к девушке, однако он не спешил вмешиваться, ибо уж больно ему было интересно, чем же все закончится. К чему непонятный камень, обрыв, слезы и пафосные молитвы? Любопытно, любопытно…