Испуганный вскрик адъютанта отвлёк его от воспоминаний, и Рабелак снова вернулся к обзорному экрану. Из облака снега и смертоносных газов появилась поистине исполинская фигура тиранида, крушившего, все на своём пути.

Множество отростков вокруг сверкающей клыкастой пасти источали густую слюну. Капли едкой слизи падали на снег и превращали его в горячий пар. Задние конечности в хитиновой броне легко несли гигантское тело по льду, сотни мелких созданий карабкались по толстым верхним пластинам.

— Великий Император! — прошептал Рабелак. — Все силы на зарядку главного орудия! Стреляйте немедленно!

— Сэр, на связи полковник Стаглер!

— Мне некогда сейчас болтать с этим фанатиком, — бросил Рабелак. — Быстрее! Огонь!

Через толщу отлитых из адамантиума плит пола, через все звукоизолирующие слои полковник услышал громовой раскат выстрела. Исполин содрогнулся, и люди на командном пункте радостно вздохнули. В воздух полетели куски оторванной плоти, из огромной раны в боку пришельца вылился целый водопад ихора.

Чудовище накренилось. Одна из нижних конечностей держалась лишь на узкой полоске надорванной мышцы. Кровь плавила лёд под ногами тиранида и тёмными ручейками стекала в окопы. В складке живота чудовища открылась щель. По мере того, как он упорно ковылял к Имперскому Капитолию, щель становилась все шире. Из неё под ноги гиганту хлынул поток визжащих, прыгающих, ползающих созданий и био-снарядов, но почти все они погибли под низвергнувшейся тушей.

— Давай, давай, — шептал Рабелак, нетерпеливо постукивая по индикаторам, отражающим процесс зарядки главного орудия.

Ему не терпелось самому спуститься в оружейный отсек и поторопить людей. Полковник заставил себя оторваться от панели управления и снова взглянул на поле битвы. От ужаса у него на голове зашевелились волосы. Исполин снова поднялся во весь рост, а ужасная рана уже затягивалась свежей плотью. Ихор больше не вытекал из тела, а на перебитой конечности выросли тугие канаты мышц.

— Сэр, броня пробита на втором и третьем уровнях!

— Сэр, из машинного отделения доложили о вторжении пришельцев!

— Полковник, боеприпасы для орудий ближнего боя закончились!

Рабелак выслушивал все эти донесения, и каждое было мрачнее предыдущего. Он понял, что карьера в армии Императора для него закончена. Из этой битвы он не выйдет живым. И спустя многие годы не сможет провозгласить тост в память о славном сражении. Странно, но эта мысль не так уж сильно огорчила его.

Командный пункт тряхнуло от мощного удара — тиранид-исполин добрался до Капитолия и бросился в атаку. Пол опасно накренился, и Рабелак инстинктивно ухватился за латунное ограждение вокруг голографической карты.

Могучий левиафан Империи продолжал наклоняться. Сервиторы сорвались со своих подставок и повисли на проводах, которыми были подключены к пульту. Офицеры с криками полетели к стене. Через обзорное окно уже ничего не было видно, кроме сплошной отвратительной массы движущихся мускулов. Из-под пульта управления посыпались искры, и тотчас взвыли тревожные гудки. В карту угодил какой-то обломок, и в воздух полетели осколки стекла.

Полковник сумел дотянуться до пункта связи и схватил трубку.

— Говорит полковник Октавиус Рабелак, — спокойным голосом произнёс он. — Полковник Стаглер, если вы меня слышите, если видите, что происходит, вы знаете, что делать дальше. Конец связи.

Полковник выронил трубку и отпустил латунное ограждение. В этот момент мощь тиранида преодолела устойчивость колоссального сооружения, и Капитолий рухнул набок. Полковника швырнуло к противоположной стене. Но перед тем как потерять сознание, он утешил себя мыслью, что ещё долгие годы о его гибели будут говорить на собраниях корпуса Логреса.

Ударившись о металлическую подставку сервитора, Рабелак замер. Под расколотым черепом медленно растекалась лужа густой тёмной крови.

Уриэль наблюдал за атакой грандиозного биотитана со смешанным чувством ужаса и печали. Полковник Рабелак был хорошим человеком, и солдатам корпуса Логреса будет его недоставать.

Все они слышали прощальный приказ полковника и то, как Стаглер отдал команду артиллеристам открыть огонь. Когда биотитан сорвал своими ужасными когтями броню Капитолия и разодрал её с той же лёгкостью, с какой ребёнок срывает упаковку с праздничного подарка, со всех сторон, даже со склонов ущелья, донеслись торжествующие крики тиранидов.