Сказано было достаточно. Братьям Бридионам предстояло сделать выбор. Асандир обхватил руками плечи. Его лицо стало отрешенным, словно окаменев от тягостных воспоминаний далекого прошлого.

— Вы не первые. Еще задолго до вас появились люди со схожими устремлениями. Они не вняли нашим доводам, и тогда мы отправили их через Южные Врата в один из отколовшихся миров. Там они основали свое государство и начали строить механизмы, запрещенные на Этере. Ослепленные собственным безумием, они породили страшное чудовище — Деш-Тира. Вы знаете, чем обернулось его вторжение на Этеру. Паравианцы бесследно исчезли. Мы надеялись, что после сокрушения Деш-Тира они вернутся. Но они не возвращаются.

— Выходит, Содружество не выполнило своего клятвенного обещания, — заметил Брансиан, удивленный, насколько болезненно Асандир переживает исчезновение трех древних рас.

Маг горестно вздохнул.

— Битва с Деш-Тиром еще не окончена. Ее последствия — наша забота, если сумеем справиться. Выбор, который должны сделать вы, ничуть не легче.

Асандир развернулся и вновь оказался в полосе яркого солнечного света, лившегося из бойниц.

— Вы должны позволить Содружеству стереть из вашей памяти все воспоминания о дымном порохе и кульверине.

Асандир взглянул на братьев; взгляд его был суровым, забота о судьбе Этеры исключала какое-либо снисхождение к Бридионам.

— В противном случае вы до конца своих дней останетесь пленниками этой комнаты.

— Ничего себе выбор! — закричал Меарн, вскакивая на ноги.

Асандир равнодушно скользнул по нему глазами.

— Это единственная возможность, какую Содружество в состоянии вам предложить сейчас, когда нас осталось всего четверо.

Маг поочередно взглянул на каждого из Бридионов.

— Думайте как следует. Времени у вас не слишком много-к вечеру я должен покинуть Алестрон.

Меарн хотел было возразить, но не осмеливался заговорить раньше старшего брата.

— К чему лишние слова? Мы согласны забыть про кульверин.

Брансиан вскинул подбородок, упрямо цепляясь за остатки уязвленной гордости.

— Я согласен. Делайте, что нужно, и покончим с этим.

— Пусть твои братья вслух заявят о своем выборе, — сказал Асандир.

Указательным пальцем он что-то начертил на поверхности стола. Жест этот остался практически незамеченным, как и сам знак. Только приглядевшись, можно было бы увидеть слабое мерцание, да и то братья сочли бы его игрой света, отражающегося от пустых бокалов.

Парин, для которого земные радости были гораздо привлекательнее магических загадок, откинулся на спинку стула. Губы скривились в ухмылке. Сам он был сейчас похож на хитрого кота.

— Мне не улыбается торчать здесь. Моя невеста всплакнет, а потом выскочит замуж за какого-нибудь вертопраха. И что мне останется? Спать в холодной постели с воспоминаниями о кульверине? Не хочу. В общем, я согласен.

Кельдмар кивнул.

— Я тоже согласен, хотя мне это и не по нраву. Кульверин стоил нам пяти лет упорного труда, не считая ранений и ожогов.

Прежде чем дать свое согласие, Меарн спросил:

— А ловить этого наглого маленького лазутчика нам тоже запрещено?

— Ловите сколько душе угодно, — не раздумывая, ответил Асандир. — Только его не так-то просто поймать.

Меарн угрюмо пробурчал, что согласен.

Комната и все предметы в ней утратили четкость очертаний. Книги, лакированный письменный стол, бронзовые канделябры с густыми наплывами воска вдруг сморщились, как портьеры от порыва ветра. Остро запахло кирпичами, железом, пыльным пергаментом. Потом комнату окутала недолгая тьма…

Братья щурились, поглядывая друг на друга. Кроме них, в комнате не было никого. Асандир исчез, исчезло и воспоминание о его визите в сигнальную башню. Из бойниц лился желтый солнечный свет, в лучах которого кружились пылинки.

Первым пришел в себя Парин. Мясистые пальцы принялись сосредоточенно чесать затылок.

— Даркарон меня побери! И чего меня вчера дернуло напиться до бесчувствия? — удивленно прорычал он.

Кельдмар уперся глазами в кинжал и кружево срезанных ленточек.

— Хотел бы я знать, кто из моих братцев вчера поддался жалости и освободил эту тушу?

Последовала обычная громогласная словесная перепалка. Никто не желал брать вину на себя. В равной степени никто не мог вразумительно ответить, какая причина заставила их проторчать в башне целую ночь и половину дня.

— Пока мы тут сидим и строим домыслы, лазутчик разгуливает на свободе! — сердито оборвал пререкания братьев Меарн.

Герцог Брансиан вскочил на ноги. Звякнули прокопченные доспехи. Отпихнув Меарна от бойницы, герцог окрикнул караульного, велев готовить к выступлению отряд своих лучших копьеносцев. Но за фасадом его решительных действий таилась разъедавшая Брансиана мысль: маг этот лазутчик или нет, но им его уже не догнать.