Никто уже не помнил, сколько проклятий вызывали эти медлительные, скрипучие телеги, пока кавалькада двигалась по дорогам Атании. Теперь они превратились в символ униженного достоинства и оскорбленной гордости.

Манолла не забыла про клятву гостя, оставив Лизаэру коня. Сейчас на нем ехала Талита. Диган и Лизаэр шли рядом. Принц держался замкнуто. Его обувь (впрочем, как и обувь большинства его спутников) не годилась для пеших переходов. Спотыкаясь на щербатых камнях, он быстро натер ноги. Лизаэр совершенно равнодушно отнесся к тому, что он единственный сохранил при себе оружие. Диган тоже молчал. Так они и шли, пока ущелье не перечеркнули тени и день не сменился синими сумерками. Дигану казалось, что принц сильнее остальных переживает случившееся. Бросив на него обеспокоенный взгляд, Диган заметил в глазах Лизаэра лукавые огоньки.

Будущий главнокомандующий Авенора решил, что ему почудилось. Какие тут шутки? Диган резко повернулся к принцу и задел щекой еловую ветку.

— Провалиться мне в Ситэр, тебе никак весело?

— Ну вот, теперь у тебя камзол в еловых иглах, — ответил Лизаэр и вдруг лучезарно улыбнулся. — А ты до сих пор переживаешь, что лишился коня?

Безоружный главнокомандующий отупело взирал на принца. Чтобы не наговорить дерзостей, он отыгрывался на замшелых камешках, поддевая их носками сапог и отшвыривая прочь. Он вспоминал слова верховного управителя Итарры, сулившего ему великое будущее. Болтовня, обыкновенная пьяная болтовня. Сейчас Диган сознавал это сильнее, чем когда-либо. Лизаэр пытался расшевелить его, бросая шутливые замечания. Диган только хмурился и наконец не выдержал:

— Эт милосердный! Я собственными глазами видел, как ты обугливал вековые деревья. Что тебе помешало расправиться с Маноллой и ее отребьем?

Лизаэр не ответил.

— Но ты же готовился ударить по лучникам, засевшим на склоне! Что тебя остановило? Взбрыкнувшая лошадь? Или… или ты намеренно допустил этот разбой?

Где-то в вышине угас последний солнечный луч. Диган ждал ответа. Лизаэр едва заметно пожал плечами.

— Не совсем так.

Его легкомыслие как ветром сдуло.

— Ты, наверное, думаешь, что все случилось именно так, как я ожидал. Я рассчитывал на более удачный исход, но и этот тоже неплох. Теперь никто не посмеет сказать, что тайсанским кланам не предложили на деле доказать свою верность потомку Илессидов.

Диган застыл в немом изумлении. Только сейчас до него дошло, какое великолепное действо разыграл Лизаэр на Орланском перевале. Когда они доберутся до Эрданы и поведают о случившемся, даже тамошний вспыльчивый и недалекий мэр не станет оспаривать необходимость создания сильной армии. После разбоя, учиненного кланами, замысел Лизаэра уже никому не покажется угрозой. Эрданские гильдии его поддержат, и благодаря одному только сочувствию к принцу и ненависти к варварам потомок Илессидов добьется желаемого. Будучи итарранцем, Диган сумел по достоинству оценить эту великолепную интригу и громко рассмеялся.

— Клянусь Этом! — восхищенно воскликнул он. — Теперь я верю: ты получишь Авенор и создашь армию, чтобы уничтожить Повелителя Теней. Узнав о сегодняшних наших потерях, гильдии и правители всех городов вылезут из кожи вон, только бы помочь тебе расправиться с Аритоном.

Спустя четыре дня после нападения на кавалькаду принца Лизаэра из горного форпоста близ Орланского перевала в пусть отправился посланник. И хотя неожиданно выпавший снег приглушал цокот копыт его лошади, этот звук услышали там, куда направлялся всадник. Но до места назначения было еще долгих сто лиг.

Пять веков назад древние паравианские расы окончательно исчезли с лица Этеры. Однако магам Содружества удалось сохранить свидетельства того удивительного мира, собрав их в Альтейнской башне. Один из магов являлся бессменным хранителем и летописцем Альтейна. Дни напролет он проводил на самом верху башни, в зале с закопченными потолочными балками, которые скрипели от порывов ветра, бившегося в окна. Маг восседал за своим любимым столом. Громоздящиеся на столе раскрытые книги, листы и свитки пергамента делали это место похожим на птичье гнездо. Свитки и листы лежали не только на столе, ими были забиты полки. Многие пергаменты скрепляли изъеденные молью завязки. Документы, нужные магу для работы, придавливались на углах весьма неподходящими для этой цели предметами, например чайными чашками с желтым налетом внутри или стеклянными чернильницами, крышки от которых куда-то запропастились. Уютно устроившись, словно крыса в трюме корабля, Сетвир сидел на табурете, Цепляясь лодыжками за перекладину. Равнодушный к своим нечесаным волосам и поношенной пыльной мантии красно-коричневого цвета, он пополнял летопись, не пропуская ни одного важного события.

Пока Этера оставалась под туманным владычеством Деш-Тира, Сетвиру приходилось определять фазы луны по биению морских приливов. Не покидая Альтейнской башни, он легко узнавал о том, что происходило на другом конце континента. Топот солдатских ног на ежедневных строевых учениях итарранской армии передавался за сотни лиг и сотрясал книжную пыль, изборожденную мышиными лапками. Сетвир сразу же узнал о послании, написанном кровью на кусочке сланца, который писавший высушил затем над пламенем и бросил в море во время прилива. Четвертая ветвь донесла до мага этот всплеск, вычленив его из миллиарда других. Сетвир слышал великую музыку двенадцати ветвей — каналов, по которым до сих пор пульсировала магическая сила, поддерживавшая жизнь Этеры. Ветви, как и многое другое, являлись непостижимой загадкой, оставленной исчезнувшими паравианцами.

Сетвир настолько привык слушать эту музыку (обычному человеку ее громогласные аккорды были не слышны), что она владела всеми его мыслями. Происходившее вокруг и вблизи должно было долго возвещать о себе, прежде чем привлечь к себе внимание мага.

Трудно сказать, сколько минут или часов приехавший посланник стоял внизу и ударял рукояткой меча в прутья опускной решетки. Главное, эти звуки достигли наконец святилища Сетвира. Маг не удивился. Едва только наместница Тайсана отправила к нему гонца, как Сетвир уже знал и его имя, и весть, которую тот вез. Знал маг и день, когда посланник Маноллы достигнет Альтейнской башни, но забыл подготовиться к встрече.