Лизаэр не двинулся с места и величественным жестом простер обе руки. Эти варвары только слышали о его даре рукотворного света. Теперь увидят. Точнее, успеют увидеть, подумал Диган, глядя, как на кончиках пальцев Лизаэра дрожат маленькие огоньки. Достаточно одного огненного залпа, чтобы накрыть их всех. Огонь проникнет во все щели, где скрываются лучники, и испепелит их дотла. Приготовившись к решительным действиям, Диган выхватил меч и велел наемникам взять в плен всех троих. От такого подарка мэр Эрданы явно не откажется. Более того, охотно заплатит кругленькую сумму за удовольствие судить и казнить их где-нибудь на главной городской площади.

Но Принц Запада не успел нанести огненного удара по лучникам. Они опередили его, выпустив второй залп стрел. Одна из них раздробила камень под самым брюхом Лизаэрова коня, и тот с громким ржаньем присел на задние ноги. Если позволить ему встать на дыбы, можно вылететь из седла прямо в пропасть. Принцу не оставалось иного, как вцепиться в поводья и вонзить в конские бока острые шпоры. Внимание Лизаэра сместилось, отчего рукотворная молния ударила совсем в другое место, раскалив камни и не причинив никому вреда.

Среди грохота копыт и стука камней послышался требовательный голос Маноллы:

— Не пытайся использовать против нас свой дар, Лизаэр Илессидский. Прикажи солдатам бросить оружие, иначе следующий залп не пощадит никого из твоих спутников.

— Неужели ты этого добивался? — выкрикнул взбешенный Диган.

Злоба душила его, а горечь унижения повергала в отчаяние. Кое-как сдерживая вихляющего мерина, Диган оглянулся назад. Зрелище было удручающим. Ближайшая телега, которую тащили волы, валялась перевернутой. Самих волов постигла та же участь, что и лошадей. Горделивая кавалькада принца была заперта с обоих концов и целиком находилась во власти варваров.

— Вот истинная суть твоего служения! — в отчаянии завопил Диган, и его звериный крик ветер понес по окрестным долинам. — Да ты просто прислужница Повелителя Теней!

— Ошибаешься, — невозмутимо отчеканила Манолла. — Я служу лишь Тайсанскому королевству, служить которому в свое время поклялась. Будучи наместницей, я поддерживаю законность и вершу королевское правосудие вплоть до того дня, когда Содружество Семи объявит о законном преемнике.

Диган с трудом удерживал своего перепуганного гнедого.

— Разбой и убийство — ты это называешь правосудием?

— Перестаньте сопротивляться нам, и мы не покусимся ни на чью жизнь.

Манолла слегка кивнула старику. Тот спешился и передал поводья ее внуку. Старик только выглядел дряхлым; на самом деле он с неожиданным проворством взял на себя командование дозорными. Диган видел, как варвары в запыленных кожаных одеждах рассыпались цепью и приготовились к грабежу.

Заключительные слова Маноллы были краткими и напоминали приговор, вынесенный после недолгого суда.

— Мы заберем только оружие и товары, предназначавшиеся для подкупа городских властей. Можете не сомневаться: золото, которое вы намеревались истратить на армию, чтобы уничтожать нас и наших собратьев, послужит более достойной цели.

Сжимая в руке меч, Диган пришпорил коня. Животное качнулось и сразу же неуклюже шарахнулось в сторону — невесть откуда взявшаяся девица со свирепым лицом и шрамами на руках сумела завладеть поводьями. Жестом она велела Дигану слезть. Чьи-то сильные руки бесцеремонно схватились за его меч.

— Хочешь вместе со мной на тот свет? — тяжело дыша, спросил у варвара Диган. — Сейчас я тебе доставлю такое удовольствие.

— Не валяй дурака, господин главнокомандующий, — сердито одернул его Лизаэр. — Ты мне нужен живым.

Если бы глаза Дигана умели метать огонь, он бы сейчас испепелил Маноллу взглядом. Но этого итарранец не умел. Более того, от удара, нанесенного самолюбию, у него свело челюсти, и он был не в состоянии произнести ни слова. Он едва дышал и даже не заметил, как спешился, или же его просто вытащили из седла. Еще одно потрясение Диган испытал, мысленно оценив положение, в котором они оказались. Даже если кому-то вздумалось бы вскочить на лошадь и бежать, путь загораживали перевернутые телеги и туши убитых лошадей и мулов. А если бы он рискнул дать варварам бой, его солдатам было бы негде укрыться. Варвары, точно крысы, выползали из всех щелей, привлеченные добычей. В считаные минуты Диган остался без драгоценностей и кошелька. Единственным его ответом были проклятия, которые он выдавливал из себя сквозь зубы. У командующего забрали плащ и изящный кинжал в ножнах, купленный им в пару к мечу. Сзади доносилась отчаянная ругань наемников: их лишали самого дорогого, что у них было, — оружия, испытанного в боях. Те, кто поопытней и поумней, сами молча бросали оружие, понимая, что жизнь все-таки дороже любых мечей и кинжалов. Наконец проклятия стихли; гибнуть от варварских стрел не хотелось никому.

Бойцы Маноллы действовали умели и проворно. Словно горные козы, они взбирались на кручи и прыгали по шатким обледенелым камням. Вскоре кавалькаду Лизаэра уже можно было именовать пешей процессией. Избавив людей принца от оружия и груженых повозок, варвары избавили их и от своего общества, оставив на краю ущелья вблизи брода через реку Валендаль. Манолла сдержала слово: никто из спутников Лизаэра не пострадал. Диган напрасно беспокоился за свою сестру — госпоже Талите достались лишь несколько колких замечаний да косых взглядов. Но ни она, ни остальные не были склонны простить разбойников.