Веррэн ощущал себя куском ветхой рогожи, смятой и закинутой в угол сырой и темной каморки. Если магам потребовалось еще раз пережить свою беспомощность, то при чем тут он? Что дали ему все эти картины, кроме безграничного отчаяния? Страж спрятал лицо в ладонях. Пятьсот лет! Не хватит и пяти тысячелетий, чтобы разгадать секрет Деш-Тира и освободить принцев.

Видя отчаяние Веррэна, Сетвир попытался его утешить.

— Не горюй, не все так печально. Мы узнали, что проклятие не скажется на потомстве принцев. Если у них родятся наследники, обе династии продолжатся без опасных последствий.

— Слабое утешение, — проворчал Трайт, убирая со стола свой плащ.

Похоже, он колебался и не знал, считать ли магическую выучку Аритона благословением или проклятием. С одной стороны, она давала Фалениту хоть какие-то возможности противостоять наущениям Деш-Тира. С другой — не усугубят ли его магические способности тяжесть новых столкновений с Лизаэром?

Веррэну на колени неслышно прыгнул кот. Значит, просмотр закончился и пламя свечи на столе не показывает больше никаких ужасов. Веррэн с благодарностью погладил пушистую спину. От кота веяло теплом и спокойствием, столь необходимыми сейчас стражу Миртельвейна.

За окнами рассветало. Асандир устало потянулся и собрался встать, но Сетвир выразительно посмотрел на него и нагнулся за сумкой.

— Ты ведь отправляешься на север, — сказал хранитель Альтейна, вручая ему сумку. — Не сочти за труд, передай все это Аритону. Разумеется не сейчас, а когда закончится его учеба у Халирона.

Глаза Асандира блеснули, будто сталь предупреждающе вскинутого клинка.

— Вечно ты торопишься! — воскликнул он, но потом нехотя согласился и протянул руку за сумкой. Даже не заглядывая внутрь, маг уже знал ее содержимое.

— Морские карты и навигационные инструменты Анитаэля? Это еще зачем?

— Аритон попросил, — просто и без улыбки ответил Сетвир. — Хочет помочь Халирону побыстрее добраться до Шанда. Возможно, у него есть и другая, более веская причина. Кстати, там еще лежит послание Аритону от госпожи Маноллы и кое-какие добавления от меня.

После страшной бойни в Страккском лесу Аритон исчез из поля зрения Лизаэра, купив такой ценой шесть лет мира для Этеры. Если ему понадобились карты и инструменты, значит, он предчувствует что-то неизбежное, от чего уже не спрячешься. И возможно, противостояние между братьями возобновится раньше, чем будет найден способ разрушить проклятие Деш-Тира.

Пока Харадмон благополучно не вернется из своих странствий (если, конечно, вернется), руки Содружества останутся связанными.

Асандир провел рядом с обоими принцами больше времени, чем его собратья. Можно было только догадываться, какие чувства сейчас владели им, когда он резко отодвинул стул и молча, не прощаясь, вышел. Поднятой им волной воздуха загасило свечу.

Веррэн еще глубже спрятал руки в мягкой и теплой кошачьей шерсти. Он боялся вопросов, теснящихся в голове, и не решался произнести их вслух. Глаза его стали влажными. Надо думать, от дыма свечи. Когда свеча долго горит, а потом внезапно гаснет, дым бывает особенно едким.

Мгновенное перемещение по ветвям силы имело и свою оборотную сторону. У Сетвира оно почти всегда сопровождалось приступом рассеянности. Вот и сейчас, вернувшись к себе в Альтейнскую башню, он не знал, за что взяться. Тягостные мысли, одолевавшие его, грозили обернуться приступом мучительной головной боли. Сетвир даже не пошел в библиотеку, а бесцельно расхаживал взад-вперед по малиново-красному ковру своей комнаты. Под ногами звучно чавкала насквозь промокшая шерсть. Покидая башню, хранитель Альтейна забыл закрыть окно, и проливной дождь с ураганным ветром сполна наказали его за эту оплошность. Его меховые сапоги тоже промокли и отвратительно пахли псиной.

— Ты, кажется, зовешься хранителем Альтейна, а не Витателем-в-Облаках, — раздался знакомый укоризненный бас— Сейчас ты сокрушаешься из-за какого-то дрянного ковра и еще более дрянных вонючих сапог. А во что превратятся бесценные книги и свитки, если такой потоп случится в библиотеке?

Сетвир остановился на полушаге и оглядел комнату, заставленную разностильной мебелью.

— Люэйн? Ты что же, ради сомнительного удовольствия отчитать меня оставил без присмотра кориатанских ведьм?

В углу задрожал воздух, качнув ветхую ивовую корзину с крышкой, плотно набитую драными носками. Тем, что топорщились из-под крышки дырявыми пятками, уже не могла помочь никакая штопка. Однако Сетвир не устыдился и мысленно не пообещал себе навести порядок.

Люэйн ответил не сразу. Он, как всегда, выдержал паузу, после чего мрачно возвестил:

— Вчерашней ночью бедняжки так уработались, что на время их можно оставить без присмотра. Думаю, сейчас весь их Круг Старших лежит в своих постельках под теплыми одеялами и выглядит не лучше лилий, хваченных морозом.

Люэйн обожал «цветочные» сравнения. Сетвира его остроумие не тронуло. Он только вздохнул.

— Ты еще скажи, что зря торчишь у кориатанок. У нас и без них забот хватает. Асандира просто не узнать, он весь как на иголках. Веррэну вчера досталось. Нет, не от Асандира. Мы раскидывали нити судьбы — хотели посмотреть всплеск метурий… помнишь, лет, наверное, двести назад. Кроме Веррэна, помочь нам было некому. А он попутно насмотрелся много такого, отчего ему стало совсем тошно. Потом спохватились. Как могли, успокоили.