Уже миновал полдень, когда они наконец выбрались из Ганзейского музея. Улицы Бергена заполнили туристы, в гавани теснились корабли всех цветов и размеров. Вытянутые, словно пальцы одной руки — длинный и короткий, два пирса, обвешанные шинами для смягчения удара, принимали маленькие суда. Ряды голых мачт упирались в безоблачное небо и отражались в зеркале прибрежных вод.

— По-моему, летом картина здесь более спокойная, чем зимой, — заметила Кирстен, прислушиваясь к звукам марша, который играл на набережной молодежный оркестр. — Вы часто катаетесь на лыжах, Нильс?

— Все катаются, — ответил он. — Зимой здесь больше нечего делать.

Она удивленно взглянула на него, пораженная его тоном.

— Если вам Берген кажется таким скучным, почему бы не переехать хотя бы в Осло?

— Здесь держит семейный бизнес, — вздохнул Нильс. — Конечно, он вовсе не такой большой, как у Брюланнов! — Последние слова он произнес с нескрываемой желчностью. — Если им захочется, они могут купить наше дело тысячу раз!

— Если бы вам предложили место в компании«Брюланн», вы бы приняли предложение? — Кирстен заметила, как скривились его губы.

— Это почти невероятно, пока Терье занимает свой пост. Мы с ним несовместимы. Он повез вас в Тронхейм только потому, что мы с вами собирались вместе провести субботу. Поломка в моторе не больше чем уловка!

— Это нелепо, — запротестовала Кирстен. — Там и вправду была неисправность. Я стояла в гавани рядом с ним, когда он обнаружил утечку топлива.

— Вы слышали только то, что сказал Терье, или, может быть, кто-то другой подтвердил его слова?

— Допустим, что слова другого я не слышала, — пришлось ей признать. — Но это же бессмысленно — устраивать себе столько хлопот только ради того, чтобы я не встретилась с вами.

— Возможно, он строил и другие планы. — Нильс испытующе уставился ей в лицо. — Еще недавно у Терье была девушка-англичанка, очень похожая на вас.

— Вы имеете в виду Джин?

— На мгновение Нильс оторопел.

— Он рассказал вам о ней?

— Все, — подтвердила она. — И фактически в случившемся он больше упрекает ее, чем вас.

Это он только говорит. — Наступило молчание, а потом Нильс резко изменил тон: — Разве мы не можем забыть о Терье? Я бы предпочел говорить о вас.

— Мы можем сделать это за ленчем? — спросила она, пытаясь скрыть свое полное безразличие ко всему, что он говорил. — Я почти ничего не ела за завтраком.

Если Нильс и почувствовал ее отчуждение, то не подал виду и даже за едой не прекратил своего ухаживания. Кирстен не сомневалась, что большинство женщин нашли бы его абсолютно неотразимым, но ее сердце оставалось холодным.

Она думала только о Терье. Интересно, занимается ли он любовью с Ингер? А вдруг именно сейчас, в этот момент, они любят друг друга? Ревность просто терзала ей душу, и не существовало сил, которые могли бы ее подавить. Оставалось только терпеть.

Надежда, что она освободится от Нильса после ленча, оказалась напрасной. У него были обширные планы на вторую половину дня. Он объявил, что на моторном катере повезет ее на острова. Уже обо всем договорено. А потом они пойдут обедать в «Бельвю», один из самых изысканных ресторанов Бергена.

Попытка Кирстен избежать обеда была моментально пресечена. Нильс сказал, что она может позвонить и сообщить Берте, что не придет к обеду. И она не нашлась, как отвертеться от приглашения, не показавшись грубой. Очевидно, он хорошо все продумал и позаботился о том, как развлечь ее в этот день. И Кирстен ничего не оставалось, как отбросить отговорки и радоваться тому, что видит вокруг.

А она и вправду наслаждалась великолепным днем, сверкающей на солнце водой, соленым морским воздухом. Нильс сам вел катер и был страшно доволен, когда она, лукавя, называла его «капитан».

В некотором смысле он еще не повзрослел, подумала Кирстен. Как мальчишка, играет в морского волка.

Ресторан «Бельвю» помещался в замке XVII века, построенном на холме и возвышавшемся над городом и фьордом. Вид из него открывался потрясающий, еда была великолепной, обслуживание — выше всяких похвал. Обед в таком месте, должно быть, стоил маленького состояния, решила Кирстен и почувствовала себя виноватой в том, что совсем не ценит мужчину, который оплачивал такую роскошь. Она не предвидела, что будет стоить ему стольких усилий.

И лишь позже, когда Нильс предложил поехать к нему на квартиру и там немного выпить, она начала подозревать, что он, вероятно, ждет от нее вознаграждения. Неважно, в какой форме. Это читалось в его глазах, в улыбке, в том, как он прикасался к ней: словно проверяя, каковы его шансы. Первая реакция Нильса, когда она, сославшись на усталость, отказалась принять его приглашение, как будто подтвердила ее подозрение. Но чуть позже он принял отказ довольно спокойно.

Перед домом Брюланнов стояли обе машины, из чего было ясно, что отец и сын находятся дома. Нильс отклонил предложение зайти, но, очевидно решив компенсировать свои усилия, притянул ее к себе и страстно поцеловал. И встретил явное безразличие с ее стороны. А она ругала себя за то, что не сумела яснее показать свои чувства, или, вернее, их полное отсутствие. В этом ее можно было бы справедливо упрекнуть. Но мужчины, подобные Нильсу, не способны поверить, что женщина может не поддаться их очарованию.