– Вы лжете. Простите мне мою прямоту, но по-другому ваши действия я назвать не могу.

Он попал в беду. Черт, он просто чувствовал, что его засасывает трясина. Он никогда не ступал на топь, но слышал о том, что чувствуют люди, на нее ступившие. Нет, такое переживать ему не хотелось. Ни за что. Но никто не спрашивал о его желаниях.

Для начала он решил, что будет смотреть на ее губы. Рот у нее был красивый – крупный и сочный, и он прекрасно помнил те ощущения, что дарили ее губы, ее рот при поцелуе. И еще эта шея. Длинная и стройная. Он помнил, как покрывал ее поцелуями. А ее плечи понравились ему с самого начала.

И еще была...

Нет, об этом он не станет думать. Он лучше будет думать о деле.

О том, как обманет ее.

– Зачем мне вам лгать, принцесса?

– О, прекратите, ради Бога!

Она уже была на ногах. Когда она успела встать? Он ведь ее не отпускал? Но, как бы то ни было, она стояла и зло смотрела на него сидящего. Он встал, ибо мужчина не может позволить, чтобы его застукали сидящим в такой ситуации.

– Успокойтесь. Вам не из-за чего расстраиваться.

– Не говорите мне этого. Хоули опасен. Если вы попытаетесь его убить, он может убить вас.

Нилс презрительно хмыкнул, хотя по логике делать этого совсем не стоило.

– Пусть только попробует.

– Я знала! Вы действительно хотите его убить.

– Господи, дай мне силы! Хоть один раз внемли моей молитве!

Она сменила гнев на милость и коснулась его руки.

– Вам так трудно сказать мне правду? Напротив, проблема состояла как раз в обратном.

Искушение поделиться своей тревогой с ней было слишком велико. У Амелии с избытком хватало мужества, так что у него были все основания верить, что та ноша, которую она столь настойчиво предлагала разделить, не сломила бы ее.

– Мне не нравится Хоули, – признался Нилс.

– Я не собираюсь за него замуж.

Действительно, эта женщина не любит обходных путей.

– Он об этом знает?

– У него нет причин этого не знать. Я никогда не давала ему ни малейшего намека, что он мне приятен.

И это в то время, как на него, Нилса, она буквально обрушила водопад страсти. Это она привела его в ту беседку. Это она смеялась от счастья...

– Ну что же, это уже хорошо.

– Но вы все еще хотите его убить.

– Амелия, давайте оставим этот разговор.

Он был убежден, что она, совсем напротив, собирается эту тему продолжить, когда он жестом попросил ее остановиться. По правде сказать, сейчас его занимало совсем другое. И прежде всего – невыносимое желание обладать ею, усиливающееся с каждой проведенной возле нее минутой. Он почти воочию представлял, как целует ее в губы, как обнимает ее, как тело ее, нежное и крепкое одновременно, тает от страсти, тесно прижатое к его телу... И это желание превалировало над всем тем, что он мог думать и чувствовать.

Он был, в конце концов, всего лишь смертным.

Она сопротивлялась собственной страсти лишь краткий миг. Он разжал языком ее зубы и проник внутрь. Глубже. Еще глубже. Она была такой теплой, такой податливой, такой чистой в своем полном отказе от какого бы то ни было притворства. Женщина на все времена.

Но время исчезло. Оно перестало что-либо значить. Мир со своими причинно-следственными связями подернулся зыбью. В нем осталось лишь то, что они могли найти друг в друге. Они пропали, затерялись, ушли друг в друга, когда в малиновом накале страсти до него донеслось:

– Мне эта мысль кажется занятной, Болкум... – Андреас был чуть ли не на пороге гостиной. – Дай знать, если я буду нужен.

И тогда дверь распахнулась.

– Вы намерены говорить с моим дядей, сэр? – Андреас стоял на пороге. Ни в тоне его, ни в выражении лица не было и следа от былой любезности.

Амелия вдруг почувствовала страх. Острый приступ паники, от которой сжимались внутренности. Она никогда в жизни не видела Андреаса таким. Он выглядел старше своих лет, и в глазах его читалась суровая решимость.

Нервничая, она отошла от Нилса, собралась с духом, насколько смогла, и попыталась изобразить улыбку. Но улыбки не получилось, возможно, потому, что Нилс не стал медлить с ответом:

– Учитывая обстоятельства, это не помешало бы.

– Что? – Должно быть, она ослышалась. – Нилс, что вы...

Андреас кивнул, но при этом облегчения, по-видимому, не испытал.

– Кажется, король действительно умирает. И в связи с этим принц Александр в течение ближайших дней будет очень занят.