Шрифт:
– Это вероятно.
– Вероятности и прочие «сти» – мало касаются нас здесь. Я знаю о своем желании и потому говорю: его клад ты пока не можешь получить.
– Да, – сказала Чантрис, показывая многочисленные клыки.
– Да, – повторил Патрис на свистящем языке драконов и открыл оба глаза. Ты произнесла на одно слово больше, чем нужно. Ты знаешь мою волю и специально намерена с ней поиграть. – Он поднял голову, второй дракон отодвинулся. – Ты бросаешь мне вызов?
– Нет, – сказала Чантрис.
– И это значит: «Пока нет».
– Я не настолько глупа, чтобы выбирать это место.
– Разумная мысль. Хотя я сомневаюсь, что она спасет тебя в конце. С севера дует хороший ветер – отправляйся!
– Не забывай и мою волю, лорд Патрис. И помни, нам Дорога не нужна совсем. Прощай!
– Задержись, Чантрис! Если ты намерена разрушить те цепочки, что видела, если ты хочешь нанести вред ему, что пребывает сейчас в иной форме, тогда выбирай время и место!
Но второй дракон уже взмыл в небо, чтобы найти и остановить того, кто должен вернуться в страну ветра, но сам не знал этого полностью… пока.
Патрис повернул глаза.
Времена и страны проплыли перед ним. Он нашел желанный канал и повернул точную настройку…
14
Рэд сидел на кровати, Мондамей на полу, Цветы устроился на столе между ними. По комнате плавали кольца сигарного дыма. Рэд поднял изукрашенный кубок, стоящий на столе, и пригубил темное вино.
– Ну, хорошо. На чем мы остановились? – спросил он, расшнуровывая ботинки и бросая их на пол рядом с кроватью.
– Ты сказал, что не хотел бы поехать ко мне и начать лепить горшки, – заявил Мондамей.
– Это так.
– И ты согласился, что навсегда покинуть Дорогу было бы затруднительно для тебя.
– Да.
– Ты также признал, что оставаться на Дороге и продолжать заниматься прежним делом было бы опасно.
– Правильно.
– Тогда у тебя есть единственный выход, как мне кажется. Лучшая оборона – нападение. Доберись до Чедвика раньше, чем он доберется до тебя.
– Гм… – Рэд прикрыл глаза. – Это был бы единственный вариант. Но до него довольно далеко отсюда, и это будет, конечно, очень нелегко.
– Где он сейчас?
– По моим последним сведениям, он пустил весьма прочные корни в В-27. Он очень богатый и влиятельный человек.
– Но ты мог бы его найти?
– Да.
– Насколько хорошо ты знаешь его эпоху и окрестности? – спросил Мондамей.
– Я жил там около года.
– Тогда тебе лучше всего поступить так: поискать Чедвика.
– Думаю, ты прав.
Рэд внезапно опустил кубок, поднялся на ноги, начал быстро ходить по комнате.
– Ты думаешь! А что еще остается делать?
– Да, да, – ответил Рэд, расстегивая рубашку и бросая ее на кровать. – Слушай, нам придется поговорить об этом завтра утром.
Он расстегнул пряжку ремня, высвободился из брюк и бросил их рядом с рубашкой. Потом снова принялся ходить.
– Рэд! – громко спросил Цветы. – У тебя начинается приступ?
– Не знаю. Мне не по себе, вот и все. Возможно. Лучше, если вы уйдете. Мы поговорим еще утром.
– А мне кажется, что нам лучше остаться, – ответил Цветы. – Я хочу знать, что происходит, и, возможно…
– Нет! Ни в коем случае! Я расскажу тебе потом! Уходите!
– Ладно, пойдем, Монди.
Мондамей поднялся и взял Цветы со стола.
– Могу ли я чем-нибудь помочь, что-нибудь принести? – спросил он.
– Нет.
– Спокойной ночи, тогда.
– Спокойной ночи.
Он вышел. Спускаясь по ступенькам лестницы, Мондамей спросил Цветы:
– Что случилось? Я немного знаю Рэда, и никогда раньше я не замечал за ним никакого недомогания… никаких приступов. Что с ним?
– Не имею понятия. Они редко у него бывают, и всякий раз ему удается остаться в одиночестве. Я думаю, это какие-то психические приступы, что-то вроде маниакального психоза.
– Как так?
– Ты поймешь, что я имею в виду, если посмотришь на его комнату завтра утром. С него потребуют солидный счет, вот увидишь. Он все перевернет вверх дном.
– Он никогда не обращался к врачу?
– Мне об этом ничего не известно.
– В верхних веках должны быть очень хорошие врачи.
– Действительно. Но он не станет советоваться с доктором. Утром с ним будет все в порядке… немного усталый, наверное… и может произойти смена личности. Но с ним все будет в порядке.