На самом деле ее вид стал еще более взъерошенным и оттого еще более соблазнительным.

Тут подали напитки, и Зан, подождав, пока официантка отойдет, ответил:

– Ты выглядишь роскошно, Эбби.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Этот мясной фарш назвал тебя Эбби, когда читал лекцию о сексуальной зависимости и мрачных тенях твоего прошлого. А еще это имя напечатано на твоем чеке.

На щеках Эбби заалел румянец.

– Который ты до сих пор не оприходовал. И если уж речь зашла об этом, ты нагло заставил меня переплатить. Сто двадцать баксов, умереть можно!

– Никто тебя не заставлял…

– Реджинальд заплатил тебе на двадцатку меньше, и ты, кстати, не попросил у него телефон!

Рассмеявшись, Зан взял в руку прядь ее волос и приподнял, чтобы полюбоваться на то, как переливается в волосах отражение сияющих красных огней.

– Но Реджинальд вызвал меня в 21.48, а ты – в 23.39. Отсюда и разница в расценках. – Он отпустил прядь, и та свободно вернулась на место. Потом указательным пальцем Зан осторожно провел по шелковистой коже ее кисти.

Розовые губы Эбби приоткрылись, дыхание участилось. Она хочет его!

Зан глубоко втянул воздух, и когда Эбби начала что-то говорить, его палец скользнул внутрь ее сложенных ладоней, исследуя бархатистость кожи в потаенных местах.

До такой нежной кожи ему еще не приходилось дотрагиваться.

В этот момент официантка принесла его бургер, и Зан нехотя убрал руку, потом вскрыл кетчуп и выложил часть его на мясо. Потом, приоткрыв бургер, он добавил кетчуп и туда.

– Какой сыр у тебя в бургере? – поинтересовалась Эбби.

Вопрос поставил его в тупик.

– Не знаю, честное слово.

– Подними верхушку, я посмотрю, – приказала она. Зан подчинился.

– Фу! – Она дернула плечом. – У этого слоистого, должно быть, вкус свечки. Почему ты не заказал тилламук или грюйер?

От вопроса за версту разило ловушкой, но Зан не собирался избегать ее.

– Как-то не размышлял над этим, – философски изрек он. – Никогда. Ты уверена, что не хочешь есть?

– А как мясо?

– Пока не знаю. Попробуй. – Он придвинул к Эбби тарелку, и она взяла кусочек, затем окунула его в кетчуп и отправила в рот, а Зан в это время следил за выражением ее лица.

Мясо по-французски не совсем удачная точка отсчета, и это ему было абсолютно ясно; но ведь надо же с чего-то начинать!

Тяжесть куртки Зана на ее плечах возбуждала Эбби, хотя куртка была ей чуть ли не до колен.

Они дошли до конца пешеходной дорожки, откуда начиналась территория товарного склада и куда уже не доставал свет фонарей. Прогуливаясь по тротуару, говорили ни о чем, и в то же время их руки раскачивались в такт, словно приклеенные друг к другу.

Теперь уже Эбби не сомневалась: самое ужасное случилось. Помимо своей сексуальной притягательности, Зан просто нравился ей. Ей нравилось, как он смеется, нравились его отточенные фразы, его чувство юмора. Он был умным, честным и… забавным. Может быть, всего лишь может быть, она сможет довериться себе на этот раз…

Их прогулка завершилась, когда они дошли до конца дорожки.

– Пойдем назад к твоему вэну? – неуверенно предложила она.

– Зачем? Я живу тут. – Зан кивнул куда-то вперед.

Эбби огляделась:

– Но это совсем не жилой район!

– Пока нет, но скоро будет. Видишь вон то здание? В двадцатых годах там была какая-то фабрика, а теперь на верхнем этаже, там, где большие арочные окна, располагаюсь я.

Эбби осторожно выдохнула.

– Ты собираешься пригласить меня подняться наверх, или я ошибаюсь?

– Ты прекрасно понимаешь, что уже приглашена. Хочешь, я встану на колени и обращусь с нижайшей просьбой об этой милости?

Полная луна выглянула в просвет бегущих облаков и снова скрылась.

– Наверное, это будет неразумно. – В голосе Эбби прозвучала нерешительность. – Я ведь тебя совсем не знаю…

– Тогда давай познакомимся. Курсы по вождению на территории, называемой Зан Дункан. Что желаешь узнать? Хобби, предпочтения, любимые занятия?

– Лучше не рассказывай ничего, дай мне самой сообразить. Ты эксперт по боевым искусствам, так?

– Точно. Предпочитаю айкидо, но все остальное мне тоже нравится.

На душе у Эбби заскребли кошки. Так и есть, первая черная метка в ее списке. Правда, совсем нечестно за это дисквалифицировать его: ведь, пользуясь именно этим искусством, он защитил ее прошлой ночью от пьяного придурка.