– Эх ты, маленькая дурочка, – медленно произнес он, – почему ты раньше мне об этом не сказала?

Горечь и раздражение в его голосе были уже последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Она невольно вскрикнула, отвернулась и выбежала из комнаты. Серина ворвалась в свою спальню и, хлопнув дверью, бросилась на кровать, содрагаясь от рыданий.

– Ставлю гинею, к ночи поднимется шторм, – сказал лорд Джиллинхэм, выглядывая из окна оранжереи.

– Зачем держать пари? Эта несносная жара и так не сулит ничего хорошего, – ответила Изабель.

Она сидела на низком мягком стуле перед распахнутым окном, выходившим к зеленым лужайкам. Оранжерея занимала не последнее место в архитектуре Мэндрейка, и здесь было очень красиво. Ее построили в эпоху правления королевы Анны. Архитектор расположил окна таким образом, что из одного открывался вид на море, а из другого на лужайки, и у присутствующих создавалось впечатление, будто они плывут в лодке, заполненной растениями и фруктами. В центре оранжереи бил маленький фонтан; маленький бассейн был покрыт белоснежными лепестками водяных лилий.

– Земля жаждет дождя, – заметил лорд Джиллинхэм.

Изабель раскрыла веер и стала лениво обмахиваться.

– Неужели ты не можешь говорить ни о чем другом, кроме погоды, Джилли? – недовольно проговорила она.

Маркиза, сидевшая с закрытыми глазами на соседнем стуле, вдруг поднялась.

– Как глупо, что я сказала всем, что вечером меня не будет дома, – произнесла она в пустоту, не обращаясь ни к кому из гостей – ни к Изабель, ни к Джилли, ни тем более к Николасу, который молча стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за Изабель.

– Сейчас, когда вы узнали, что Джастин ранен не серьезно, мэм, можно оповестить друзей, что вам будет приятно их развлечь.

Хэриет подошла к окну. Некоторое время она стояла молча. Легкий морской ветерок играл с ее платьем из муслина.

– Но разве мне хочется развлекаться? – спросила она. – Разве мне нужно видеть их сейчас? Эти люди всего лишь болтуны с куриными мозгами, которые едва ли стоят того, чтобы я называла их друзьями.

Голос маркизы звучал так жалобно, что Изабель невольно поднялась со стула.

– Вы расстроены, мэм, – ласково сказала она, – лучше всего вам сейчас отдохнуть. Вчерашние события вас сильно разволновали, это неудивительно.

Маркиза дотронулась рукой до лба.

– Да, да, я расстроена. Пойду к себе в комнату. И там... останусь одна... наедине с моими мыслями.

Она говорила как-то странно, с таким отчаянием, что Николас и Джилли сначала удивились, потом им стало неловко.

– О, но, мэм. – Изабель сделала попытку что-то сказать, но тут, не слушая ее, маркиза резко отвернулась и, пройдя через оранжерею, вошла в дом.

Все трое смотрели ей вслед, пока она не скрылась из виду; и только потом Изабель удивленно вскрикнула:

– Что с ней происходит?

– Боюсь, она явно не в себе, – ответил Джилли, – вчера вечером она особенно странно вела себя. Я подумал, что она похожа на пойманного зверя, я бы сказал, скорее, на тигра в клетке.

Изабель рассмеялась:

– О, Джилли, у тебя разыгралось воображение. Хотя действительно в последнее время маркиза не похожа на себя. Что вы на это скажете, Николас?

– Все из-за лорда Вулкана, – недовольно ответил Николас. – Глупый мальчишка, который примчался с дурной вестью о том, что маркиз мертв или смертельно ранен, мог довести до отчаяния любую мать.

– Я очень сочувствую маркизе, – согласилась Изабель. – А представьте, как бы переживала я, если бы проснулась до того, как нам уже сообщили хорошие новости.

– Это так на тебя похоже, Изабель, – заметил Джилли, – ты умеешь спасаться от любой неприятности. Кстати, а что с Сериной, о ней что-нибудь известно?

– Нет, – ответила Изабель, – я просто схожу с ума от того, что не поехала вместе с ней, когда она собралась в Лондон. Если бы только Серина предупредила меня, что собирается уехать, я бы, конечно, к ней присоединилась.

– Но ты же не помчалась бы верхом на лошади, – съязвил ее брат, – ваша светлость предпочли бы путешествие с комфортом.

– Если бы я, как Серина, узнала, что Джастин в беде, – оправдывалась Изабель, – я бы помчалась к нему на чем угодно, лишь бы добраться побыстрее, сколько бы испытаний ни выпало на мою долю.