– Столь же искренна, как и прекрасна. Еще интереснее, – сказал он с улыбкой, показавшейся ей оскорбительной. – Видит Бог, я нахожу вас очень интересной. Знаете ли вы, какое облегчение встретить в этой заезженной компании кого-то свежего и приятного?

– Откуда? Это нелогично. Видите ли, – она решила осадить его, – мне жаль вас разочаровывать, но то, что я не горожанка, не означает, что я нецивилизованная и неопытная.

– Очаровательно, – сказал он и придвинулся ближе. – Девушка, которую все восхищает!

– Извините, я вижу, сэр Морис желает со мной поговорить.

Старый джентльмен смотрел в ее сторону, и она была рада избавиться от кавалера.

– Какая великолепная вечеринка, – сказала она, подойдя к баронету, чтобы злобный лорд, которого она покинула, видел, что они разговаривают.

– Этот парень вам досаждает? Если так, я укажу ему на дверь.

– О нет, не надо, я просто решила не тратить на него времени, – с улыбкой произнесла Джулиана. – Мне все очень нравится, и я подошла вас поблагодарить.

Он взял ее руку холодной сухой рукой:

– Приятно слышать. Что ж, тогда пойдемте к обеду?

Она медлила, округлив глаза. Идти к обеду с джентльменом означало, что он оказывает ей предпочтение. Впрочем, что за глупости. Софи и Кристиан только мутят воду своими домыслами. В самом деле, кого еще он может пригласить? Баронет больше никого не знает в Лондоне из двух родственниц одна замужем, другая помолвлена, Джулиана – единственная одинокая знакомая женщина, к тому же гостья.

И с кем еще ей идти к обеду, если единственный мужчина, с кем бы она хотела быть, сидеть, разговаривать, последний человек на земле, которому позволили бы войти в этот дом?

Джулиана улыбнулась баронету, положила руку на подставленный локоть и пошла к обеду, молча пообещав себе, что, если он в ближайшее время не отвернется от нее, она придумает, как найти в Лондоне того, второго мужчину. Прошло две недели с тех пор, как они виделись в последний раз, но не проходило и дня, чтобы она о нем не думала.

Его здесь нет. Он все-таки решил не приезжать в Лондон, с отчаянием думала Джулиана. Она нигде не встречала Кристиана. Ни в опере, ни в театре, хотя там были десятки джентльменов. Его не было на многочисленных суаре и музыкальных вечерах, на приемах и балах, куда она почти каждый вечер отправлялась с кузиной. Ни в модных магазинах, ни в ресторанах...

Конечно, она не могла ходить туда, куда ходят джентльмены – в клубы и секции бокса. Не могла поехать в места вроде «Таттерсоллз», чтобы купить лошадь. И уж конечно, она не могла посещать игорные дома и неприличные заведения. Она прожила в Лондоне три недели, но ни разу не видела Кристиана и, что еще хуже, ничего о нем не слышала.

У баронета при упоминании его имени теперь не раздувались ноздри, потому что никто его не произносил по той же причине. Сквайр не краснел от злости, а его жена не хмурилась, а Софи с Хэммондом опять были как голубки. Никто не сомневался в том, что Софи станет хозяйкой Эгремонта.

Как будто Кристиан вообще не существовал.

Джулиана отчаянно хотела спросить о нем Софи, но не осмеливалась. Ее интерес мог быть воспринят как нечто невежественное или угрожающее; хуже того, могли догадаться, что она по нему скучает. Она хотела его видеть, слышать его голос, его смех. Ей надо было знать, что с ним случилось, хотя время шло и ей все меньше хотелось это знать. Она боялась, что он сделал правильный шаг – сбежал. И ничего ей не сказал. Да и зачем? Он ей ничего не должен. У него нет перед ней никаких обязательств.

Это могло означать, что он мошенник, что он не является частью ее прошлого или будущего и что она никогда его больше не увидит. Не поцелует, не прикоснется к нему, не заглянет ему в глаза...

Как она ни тосковала, но не отказывалась ни от компаний, ни от портних.

Родственники сдержали обещание: у Джулианы был гардероб, который они считали подходящим для Лондона, хотя про себя она думала, что он подошел бы принцессе. Сегодня на ней было золотистое платье с нежно-розовым тюлем на юбке и бутоны свежих роз в волосах. Она знала, что никогда еще не выглядела лучше, но, хотя бальный зал был полон самых фешенебельных леди и джентльменов высшего света, только одному мужчине она хотела бы показаться во всем своем великолепии. Она понимала, что этого не будет, что он просто играл с ней, как с дурочкой, и все-таки изнывала от желания еще раз увидеть его холодное красивое лицо.

Джентльмен, стоявший рядом, прервал ее размышления.

– Вам, видимо, все это уже говорили, но не я: сегодня вы очень хорошо выглядите. – Он засмеялся. – Это все равно что сказать: Колизей – красивое здание, верно? Но я не поэт. Примите мои комплименты вашей красоте, мисс Лоуэлл. Сегодня вы затмили всех дам, даже саму луну.

Она улыбнулась:

– Что ж, очень поэтично, мистер Уинтроп. Спасибо. Вы тоже великолепно выглядите.

Он хохотнул:

– Попался. Вы оригиналка, мисс Лоуэлл. Лицом, формами и форматом. И хотя дамам не полагается делать комплименты мужчине, благодарю вас.