Сидевший у того же костра афинянин Фемистокл, невысокий широкоплечий бородач в богато отделанных доспехах, слегка усмехнулся, слушая речи самодовольного спартанца, но тут же поспешил убрать улыбку с лица. Спартанцы не терпели насмешек, и хотя афиняне почти не уступали им в бою, а на море даже превосходили, они поступили мудро, смирив свою гордыню и предоставив даже руководство флотом спартанцам. Все-таки авторитет спартанских полководцев в Греции был очень велик. Хотя Тарас ни минуты не сомневался, что половина победы в этом морском сражении, если не вся победа, принадлежала морскому умению афинских стратегов и триерархов.

– Значит, вы видели Геллеспонт своими глазами? – лишь уточнил Фемистокл, обратившись к Гисандру.

– Да и тысячи персов даже сейчас переходят по этим наплавным мостам на нашу землю, – повторил Тарас то, что уже ранее рассказал в подробностях, – вот если бы у нас были силы нанести удар по этой переправе и лишить войска Ксеркса подкреплений…Тогда нам было бы гораздо легче остановить и отбросить их здесь.

– Мы подумаем об этом, Гисандр, – пообещал за Фемистокла его спартанский начальник.

– Что же, – ответил Тарас, вставая, – тогда нам нельзя терять время. Царь Леонид ждет меня у Фермопил. Если нам дадут лодки, то к рассвету я смогу быть на другой стороне пролива.

– Ты получишь все необходимое, – ответил Эвривиад, – я немедленно распоряжусь.

Он встал и отошел в сторону. Пока спартанец отдавал приказания подскочившему адъютанту, Тарас тоже встал и приблизился к сидевшему чуть в стороне Фемистоклу.

– Та триера, на которой мы прибыли, – начал он разговор издалека, вдруг замолчав на мгновение и бросив взгляд на спартанского полемарха, которому здесь как бы принадлежало все, – я захватил ее у персов. А капитану, который оказался греком, и рабам обещал свободу. У меня нет времени позаботиться о них…

– Я знаю твоего капитана, – неожиданно заявил Фемистокл. – Андрос отважный моряк и я с удовольствием возьму его к себе на службу. В недавнем бою пять триер остались без капитанов. Да и гребцы нам пригодятся.

– Тогда я могу считать свое обещание выполненным, – проговорил Тарас, немало удивленный, что глава афинского морского союза лично знает какого-то триерарха из Галикарнаса, долгое время пребывавшего в рабах.

– Вполне, – слегка поклонился Фемистокл, которому было не занимать хитрости. Это Тарас ощутил сразу. Кто знает, что на самом деле задумал Фемистокл, который мог одним движением руки вновь сделать Андроса рабом, пусть и у греков. Но дальше заниматься судьбой капитана он больше не мог. Нельзя было терять ни минуты и той же ночью они, даже не отдохнув, как следует, отправились тропой вдоль побережья Эвбеи к другой оконечности острова. Отряд спартанцев, а также илотов и выживших периеков, вели два проводника к месту, где их поджидали лодки.

– О чем ты говорил с этим афинянином? – поинтересовался подозрительный Офриад, после того как они сели в лодку и шестеро гребцов налегли на весла. Илоты и периеки погрузились на остальные суда.

– Попросил решить судьбу нашего капитана, – ответил Тарас, посчитав, что в данном случае можно не темнить.

– Надеюсь, у афинян найдется для него веревка или хороший удар ножом, – проговорил Офриад, вглядываясь в противоположный, быстро выраставший из воды берег, – уж слишком наглым был этот раб.

Тарас промолчал. Он цепким взглядом уже отыскал и теперь в предрассветной мгле вглядывался в плоское расширение у края скалы, которое могло быть только площадкой перед Фермопилами. Тарас так решил, потому что над этой площадкой с громкими криками вились стаи стервятников. Когда лодка приблизилась еще на пару стадий, спартанцы смогли разглядеть целые горы трупов, где персы и греки, судя по одеждам, лежали вперемешку. Но, как ни старался рассмотреть Тарас живых воинов в алых плащах, что должны были, выстроившись, стоять у прохода, никого увидеть не смог. Не было заметно и персов, словно все битвы остались позади. Тишину нарушали лишь крики голодных птиц, терзавших человеческую плоть.

«Жив ли царь Леонид? – первым спрыгнув на камни, подумал Тарас, который очень боялся, что опоздал. – И вообще, есть ли там сейчас хоть один спартанец?»

Недобрым взглядом проводив стаю стервятников, пролетевшую над ними, Тарас осмотрелся. Берег был очень узкий. Даже не берег, а скальный выступ, на котором едва могло разместиться с десяток человек или причалить две небольшие лодки. Тропа начиналась прямо здесь, круто забирала вверх, а затем уходила влево, в обход всего Фермопильского ущелья. «Место выбрано правильно, – еще раз мысленно похвалил Тарас царя Леонида, поправляя ремешок новехонького шлема, который он получил из запасов Эвривиада, как и копье со щитом, – вдоль берега ущелье не обойти. До этой площадки никаких троп нет, сплошной обрыв. Раздолье для ласточек. А большое войско здесь не высадить. Да и афиняне не позволят, весь пролив просматривается».

Прыгая по скользким ступеням, то и дело поглядывая под ноги, чтобы не сорваться со скалы в воду, Тарас первым устремился наверх. Спустя пару часов, когда уже почти рассвело, передвигаясь вдоль берега, друг за другом, они достигли небольшого плато. Здесь оканчивалась тайная тропа, по которой регулярно прибывал гонец от Эвривиада к Леониду. Но вчера гонец не вернулся. Это и заставляло Тараса нервничать. Он должен был вернуться.

Однако, взобравшись на плато, Тарас увидел греческих гоплитов. Это был Хрис и его локры, отдыхавшие на посту. Человек тридцать. По всей видимости, им было поручено стеречь выход с этой тайной тропы. Однако наслаждавшиеся утренней прохладой бойцы отложили далеко в стороны свои щиты и копья. Не обращая никакого внимания на море, они болтали о чем-то своем, до тех пор, пока перед их изумленным взглядом не возникли спартанцы. Возникли словно из-под земли, буквально в двух шагах.