— У Пола были кое-какие возражения. Ему казалось, что она слишком напористая. Я возражал, говоря, что нам в команде нужны разные люди. В итоге он согласился взять Шэз, а я уступил в споре об одной из его кандидатур, в отношении которой мой прогноз был гораздо более пессимистичен.

— И о ком же шла речь? — поинтересовался Маккормик.

Тони был слишком умен, чтобы попасться на удочку.

— Лучше будет, если вы спросите об этом у Пола.

Неожиданно Уортон подался вперед, и его физиономия с тяжелыми и грубыми чертами оказалась прямо перед лицом Тони.

— Она казалась вам хорошенькой, так ведь?

— В каком смысле вы спрашиваете?

— В самом что ни на есть прямом. Да или нет. Вы считали эту девочку привлекательной? Она вам нравилась?

Секунду-другую Тони молчал, подбирая слова.

— Я сознавал, что большинству мужчин ее внешность должна казаться привлекательной. Это да. Но сам я не испытывал к ней сексуального влечения.

Уортон фыркнул:

— Откуда вы знаете? Исходя из того, что я слышал, вы не реагируете на такие вещи как большинство полноценных мужиков, так?

Тони дернулся, как будто его ударили. По его напряженным мускулам пробежала дрожь, а живот забурлил. На разбирательстве, которое неотвратимо последовало за делом, над которым год назад он работал вместе с Кэрол Джордан, ему пришлось говорить о своих сексуальных проблемах. Ему пообещали полную конфиденциальность, и, если судить по обращению с ним полицейских, весь этот год слово свое держали. Но теперь, вероятно, смерть Шэз Боумен лишала его такого права. Он недоумевал, откуда они могли почерпнуть эти сведения, и надеялся, что они не стали еще общим достоянием.

— Мои отношения с Шэз Боумен носили чисто деловой характер, — сказал он, заставив свой голос по-прежнему звучать спокойно. — Моя личная жизнь вообще не имеет отношения к этому расследованию.

— Это нам решать, — резко оборвал его Маккормик.

Уортон продолжил без всякой паузы:

— Вы говорите, ваши отношения носили чисто деловой характер. Но у нас есть информация, что вы проводили с Боумен больше времени, чем с другими офицерами вашего подразделения. Люди приходили утром и заставали вас за оживленной беседой. Она оставалась после занятий, чтобы о чем-то спросить с глазу на глаз. Такое впечатление, что между вами возникли очень тесные взаимоотношения.

— Между мной и Шэз не было ничего предосудительного. Я, сколько себя помню, всегда рано приходил на работу. Можете спросить у любого, с кем мы когда-то работали. У Шэз не все получалось с программами, которые мы используем, и она приходила пораньше, чтобы иметь время попрактиковаться. Что касается того, что она оставалась после занятий, то да, у нее часто бывали вопросы. Но это происходило потому, что ее сильно увлекала работа, а не по каким-то иным причинам. Если, расследуя это убийство, вы хотя бы чуть-чуть разобрались в том, что за человек была Шэз Боумен, вы должны понять, что ее единственной любовью в жизни была ее работа, — он с трудом перевел дух.

Довольно долго было тихо. Потом Маккормик нарушил молчание:

— Где вы были в субботу?

Тони озадаченно покачал головой:

— Вы зря теряете время. Вам бы следовало использовать нас, чтобы поймать убийцу, а не пытаться представить все так, будто это сделал кто-то из нас. Мы должны обсудить, что хотел сказать преступник своими действиями, что этот тип сделал с Шэз, почему он оставил на теле рисунок трех мудрых обезьян, почему эксперты не нашли ни следов изнасилования, ни каких-либо улик.

Глаза Маккормика превратились в узкие щелочки.

— Интересно, откуда это вы знаете, что мы не нашли улик? Как получилось, что вам это известно?

Тони застонал.

— Ничего мне не известно. Но я видел тело и видел место преступления. Опираясь на свой опыт по части убийц психопатического склада, я подумал, что так оно скорее всего должно быть.

— Сотрудник полиции или человек, чья работа тесно связана с работой полиции, сознавал бы всю важность улик, — осторожно намекнул Маккормик.

— Это сознает каждый, у кого есть телевизор или кто умеет читать, — возразил Тони.

— Но не все знают, как уничтожить малейшие следы своего присутствия. Чего не скажешь о людях, привыкших следить за работой экспертов на месте преступления, когда те стараются ничем не нарушить картину, не правда ли?

— Так значит, с ваших слов, там не удалось обнаружить никаких улик? — пошел в атаку Тони, цепляясь за то единственное, что казалось сколько-нибудь стоящей информацией.

— Я этого не говорил, — с наслаждением отразил удар Маккормик. — Человек или люди, убившие Боумен, могут думать, что не оставили следов. Но это будет ошибкой.