— Придумали вы, я смотрю, с Костей! — покачал головой Турецкий. — И чего дальше?

— Ну, чтоб для отмазки, так меня сейчас Меркулов у себя в кабинете допрашивает. Я ему ничего не сказал по поводу Димки, надо было самому удостовериться… А теперь? Времени мало, а Колокатов, похоже, собрался «ноги делать». Он нервничал, в нескольких банкоматах — сразу за Лесной улицей, а потом после Савеловского вокзала — кучу наличности набрал. Что теперь делать, просто не знаю. Звонить все-таки Меркулову? Сторожить Колокатова у Генеральной прокуратуры? А если он туда вообще больше не приедет? Саша, ты его лучше знаешь, подскажи!

— Да… чего-то вы тут, ребята, мудрите… — Турецкий откинулся на спинку кресла и задумался.

Щеткин, а теперь уже невольно и Плетнев смотрели на него вопросительно. Ну, понятно, кто в доме старший?

— Меркулову звонить не надо, — сказал наконец Александр Борисович. И достал из-под матраса трубку мобильного телефона.

По губам Плетнева, несмотря на всю серьезность момента, скользнула усмешка. Турецкий заметил и многозначительно пожал плечами. Щеткин не обратил внимания, будто так и должно быть.

— Костя сейчас ничего не сделает. Не может сделать… К прокуратуре тебе, Петя, тоже приближаться не стоит… Так, говоришь, Димка нервничал? И много наличности набрал?

— Ну если в трех банкоматах минут по десять — пятнадцать стоял, как ты думаешь?

— Солидно, видать… Ладно, попробуем… — И Александр Борисович начал набирать номер.

В телефоне, видно, шли долгие гудки, потому что Турецкий терпеливо держал трубку и покачивал головой в такт им. Наконец ответили. И Александр Борисович почти закричал бодрым голосом записного оптимиста:

— Ты, что ль, Колокатов? Здорово, Димка, это Турецкий!

У Щеткина от испуга чуть не вывалились глаза из орбит. Он схватился руками за голову и зашипел разъяренной коброй, от которой, прямо на ее глазах, ушла верная добыча:

— Спугнешь!..

Петр хотел, вероятно, добавить еще что-то, но, скорее всего, уже непечатное. А Турецкий, вмиг повернув к нему лицо, посмотрел на него таким тигром, что тот, если б только мог, сжался бы в комок. И свободной рукой со сжатым кулаком Александр Борисович разве что под нос ему не ткнул. И достал бы, если бы смог дотянуться. А сам продолжил разговор таким тоном, будто решил от безделья маленько потрепаться с задушевным приятелем:

— Да жив вроде… Сам понимаешь, помаленьку… полегоньку… на горшок нянечка возит… кровушку пьют, анализы всякие, будь они неладны… Нет, Дим, не жалуюсь, но ты ж знаешь, я совсем недавно уже прошел подобный курс… Ну да, в Склифе… Слушай, а я тебя, собственно, чего хотел спросить? Извини, не задерживаю? Нет, ну ладно, я коротко… Дим, что там за история со Щеткиным? Ну хотя бы в двух словах… ага… Нет, ты, старик, не поверишь, я как узнал… Что, от кого? Да от Кости, по-моему… Узнал, говорю, и чуть обратно в кому не нырнул!.. Чего говоришь?… Не расслышал… Нет, громче не надо, просто плохо слышно! Да выключи ты это радио, мать его!.. Ах, не радио, а что? Вон ты где!.. Да, их, увы, не выключишь… Знаю я, говорил он… ну, Костя… про эту взятку… Ага, ага… Не, Дим, ты о чем? Плохо его знаешь, что ли? Ты вспомни, сколько мы втроем портвешку в лучшие годы выкушали!.. Ну а я о чем?… Я с тобой абсолютно согласен, Петька, конечно, круглый идиот, но чтоб террорист?! — Турецкий раскатисто расхохотался и продолжал, слушая Колокатова, еще некоторое время всхлипывать, издавая непонятные междометия. — Ну, Димка, ну ты повеселил! Слушай, а чего ты ни разу здесь не появился? Не стыдно?… Я его рекомендовал, а он… Как — кто?! Конечно я! Да ладно, я что, не понимаю? Это я, по своему разгильдяйству, оставил тебе хозяйство, мягко говоря, не в самом лучшем виде… А ты послушай дружеский совет: не рви пупок, а то, говорят, развяжется… Дима, я что, первый год на хозяйстве? Не знаю разницы между экзерцицией и экзекуцией?… То-то и оно. Кстати, раз уж сам не хочешь подъехать, пришли кого-нибудь эту чертову фигурку забрать. Ну, амулет! А то на нашего с тобой сэра Генри всех дохлых собак повесят… Ну конечно, я ж его сам и попросил принести мне. Посмотреть хотел, что это за хреновину у меня на груди обнаружили после того взрыва?… Точно, Димк, отродясь ничего подобного не носил и даже в глаза не видел… Может, он у девчонки той надет был?… Вот, я тоже, как ты, подумал… Нет, мне и на хрен не нужен, заберите, пусть в вещдоках валяется… Свидетельские показания?… За милую душу! Всегда готов! И с головой у меня все в порядке. С ногами — хуже, но поглядим, время лечит… Когда, говоришь?… Очень хорошо, давай завтра, жду. Будь здоров, пока!

Александр Борисович аккуратно отключил и сложил трубку телефона. А когда поднял глаза на присутствующих, те увидели, что он совершенно серьезен, даже напряжен, как перед началом ответственной и опасной операции.

— Где ты его на проспекте Мира потерял? В каком месте? — строго спросил он у Петра.

Тот, слушая развеселый, дружеский треп, еще не пришел, похоже, в себя от той характеристики, которую ему, да еще при постороннем человеке, только что выдал лучший, можно сказать, друг — Саша.

— Ты чего, вопроса не слышал?

— Ой, прости, — заторопился Щеткин. — Где потерял? Да он махнул от перекрестка у метро «ВДНХ», а я застрял, не успел проскочить, мудила какой-то завестись не мог, прямо перед носом… И не объехать, там же движение… А когда уже рванул следом, вроде заметил его зеленый «Форд», но близко подобраться уже не смог, а после метро «Алексеевская» я его вообще не видел.

— Много объясняешь, и все не по делу, — резко оборвал его Турецкий. — Говори короче!

— Думаю, что между «ВДНХ» и «Алексеевской».

— Думаешь… Это хорошо…

— Саш, ты его не это?… Не спугнул? Не сбежит?

— Нет, я его не «это». И пока никуда он не бежит… Он сидит, насколько я понял, в казино, нервишки лечит… Не понял, что ли? Затем так долго и трепался на отвлеченные темы, чтоб расслышать, где дело происходит. Сыщик хренов!

Щеткин живо вскочил:

— А в каком казино? Он тебе сказал?

— Ага. Ну а как же? — совершенно серьезно ответил Турецкий, потом поглядел на Плетнева и откровенно фыркнул со смеху: — И точный адрес указал. И даже номер столика сообщил… — Он вздохнул с сожалением. — Ох, Петя… Там голоса были, я расслышал про ставки… «Ставки приняты!»… А мне он сказал, что сидит в кафе и там громкая музыка играет. Стесняется, гаденыш… Значит, так: вы вдвоем — ты тоже, Антон, один Петька просто не справится, да у него и документов нету, любой милиционер тормознет, — дуйте немедленно прямо на проспект Мира и прочесывайте все казино, начиная от ВДНХ в сторону «Алексеевской» и дальше, к Центру. Надеюсь, там их немного. Да и вряд ли он уехал далеко… И еще, я полагаю, что меньше часа он вряд ли будет сидеть, штука эта затягивает, а у него денег много…