Аня, увидев вопросительный взгляд любимого Юрочки, сдвинула один из наушников на затылок.

— Что, мой любимый? — Она уже не сомневалась в том, что это именно так.

— У тебя еще не шумит в голове? — Он улыбнулся и, притянув ее лицо за щеки, взасос поцеловал ее, застонав при этом. — Нет, — прошептал он, отнимая свои губы от ее, — я не против твоих любимых тамтамов, но надо тебе подкрепиться. Ты кушать не хочешь?

— Нет, — она затрясла головой, — я другого хочу… ты знаешь… — И глаза ее сверкнули.

— Хорошо, я с удовольствием доставлю тебе наслаждение, дорогая моя, но сначала ты должна выпить соку.

Аня скривила губки:

— А можно, чтоб не такой сладкий?

— Ну конечно, сегодня же твой день! Тебе все можно!

Это хорошо, что она не хочет сладкого, подумал он. Сахар приходилось добавлять в напиток, который он варил, лишь для того, чтобы отбить заметный даже ему привкус терпкой горечи. Девочки наверняка сразу заподозрили бы что-то неладное, уж им-то вкус апельсинового или мандаринового сока известен. А по поводу легкой остаточной горечи он говорил им, что это делается специально: чтобы сок дольше сохранялся, в него нарочно добавляют мелко размолотую кожуру… Ну раз не хочет, тем лучше!.. А потом надо будет зажечь ароматические палочки, травяную смесь, разложить и окурить ее всю. И пока она станет в последний раз кайфовать, лежа обнаженной в окружении струящихся дымов и запахов, полагая, что это «любимый Юрочка» сладко обнимает ее и доставляет ей наслаждение, он успеет совершить собственные метаморфозы… А закончится подготовка коротким сеансом гипноза, который и придаст Ане максимум решительности и внутреннего спокойствия.

Нет, сегодня больше никаких половых сношений, прошлой ночи ей, да и ему, вполне достаточно. Она может расслабиться, а надо быть крайне собранной и восприимчивой к его командам, которые он станет посылать ей в короткие паузы стремительного рокота тамтамов, она должна постоянно слышать его голос и сознавать, что ее любимые тамтамы и он, не менее любимый Юрочка, по сути одно и то же — зов из быстро приближающегося будущего. В котором, как он обещал, снова вернется к ней счастливое время, когда она жила вместе с мамой и папой и ее все любили…

Сейчас у него появилось ощущение, что сегодня как-то странно быстро приближается час Икс. Хотя сам день, только сравнительно недавно переваливший за полдень, представлялся Грозову бесконечно длинным, словно его время могло и на самом деле никогда не кончиться…

Но — за дело!

Аня, которой он предложил раздеться, пока готовил ей питье, с хитростью юной, всезнающей девицы догадывалась, что затем последует. Даже колкое шерстяное одеяло, на котором она провела сегодня ночь, не казалось ей неприятным. И она легла на спину, как учил Юрочка, вытянув руки вдоль тела по швам.

— Не торопись, мы все успеем сегодня, — с улыбкой сказал он, подавая ей большую кружку с соком. — Выпей, пожалуйста, и ты сразу почувствуешь в себе могучие силы, которые позволят тебе полностью отдаться твоей любви…

Аня села и стала пить, лукаво поглядывая на него: какой хитрый, прекрасно ведь знает, зачем ей нужны эти силы!

А он тем временем расставлял на полу по периметру кушетки, на которой она пила сок, металлические чашечки-курильницы и насыпал в них свои колдовские смеси и поджигал их. Извиваясь, потянулись легкие, голубоватые язычки дымков…

— Я выпила. — Аня показала пустую кружку. — Ну, ты еще долго? А то мне холодно. И щекотно. — Она поерзала на одеяле — больше для кокетства, чем по делу. Он видел.

— Еще хочешь? Чтобы было теплее? — спросил он, полагая, что сок сегодня жалеть нечего, пока не для кого. — Я бы посоветовал, Анечка… А ты полежи пока…

— Ну давай, раз ты так хочешь…

Но пока он наливал ей сок, она стала дремать. Это очень хорошо, действие началось. И когда дымки поднялись из всех курильниц, он стал веером из высушенных листьев рассеивать его над ней. Великое колдовство началось…

Теперь она будет спать, а он займется собой, чтобы вскоре вернуться сюда, и заговорит с ней, с ее душой, которую будет держать жесткими пальцами перед собой и внушать, вселять в нее свою волю…

За последние дни Грозову не раз приходилось менять свою внешность. Он был черноволосым, потом блондином. С усами и бородой, только с усами, вислыми, как у запорожского казака. И снова темноволосым. Значит, теперь можно снова вернуться к русой прическе — она меньше всего привлекает внимание, в первую очередь милиции, повсюду выискивающей преступный «мусульманский след», а конкретно, черноголовых, горбоносых и бородатых мужчин среднего возраста, подходивших под описания внешних данных чеченских боевиков. А светловолосых не трогают. Но чтобы лишний раз не акцентировать на себе внимание Ани, надо надеть на голову берет, а приклеенные интеллигентные светлые усы просто прикрыть ладонью, и девушка, скорее всего, не обратит внимания на те изменения, которые претерпела его внешность, в том числе и глаза, на которые легли нейтральные светло-карие линзы. У нее уже времени для этого не останется, потому что вся операция должна произойти стремительно — в этом ее главный успех. А потом скрывать маскировку не будет никакой необходимости. Затем он приготовил весь необходимый ему в работе реквизит, начиная с оружия и кончая белым, тщательно выглаженным и аккуратно свернутым медицинским халатом. Ничто так не маскирует человека, как врачебная одежда. И, кстати, доктор и мент в любой ситуации — люди, подвергать тщательной проверке которых ни у кого в экстремальной ситуации не поднимется рука. Нет, конечно, сам лезть в пекло Грозов вовсе не собирался, но мало ли как в последний момент могут повернуться события?…

И теперь, пожалуй, самый главный вопрос, который также решен. Помощники обязаны были обеспечить место действия необходимой техникой, которую он передал им. Грозов специально сказал, что не собирается контролировать их действия по подготовке, чтобы в случае, если они что-то напортачат, иметь все основания обвинить их в злостной бездеятельности и преступном желании сорвать угодную Аллаху акцию. А там пусть уж сам Ренат разбирается с ними. По его приказу действуют помощники, ему и отвечать… перед Аллахом. Грозов ухмыльнулся, представив на миг, как бы это могло выглядеть наяву, случись оно на самом деле.