А после ужина на наш теплоход упало веселье. Весь теплоход был возбуждён Стамбулом, отдохнул после обеда и теперь в преддверии Афин и Греции развлекался. Что же это были за развлечения!..

Помощник капитана Александр Васильевич пел старинные русские романсы, официантки Лена, Нина и Марина исполняли удивительно изящные танцы, бармены Володя и Игорь оказались чечеточниками, а администратор ресторана Валя — фокусницей. Это был концерт, но это было только одно развлечение. Кроме того, в подсвеченной цветными огнями воде бассейна было устроено ночное купание под эксцентрическую музыку, в красном баре показывали видеофильм из жизни мафии, в голубой гостиной — кинофильм о жизни животных, который я немного посмотрел.

Я появлялся везде и все вынюхивал, я обегал пять баров и ресторан, я побывал в сауне и покрутился возле бассейна, я был в массажной и библиотеке, где, заметил, было не много книг. Видимо, большое количество книг создавало бы туристам путаную ауру.

Я был на пляжной палубе и в солярии, забежал в душевую и ванную, посетил имевшиеся на борту кафе и медпункт, курительную и экскурсионное бюро, игротеку, лекционный зал, где читали в этот вечер стихи, джаз-зал и сувенирный киоск.

Я не забежал только в банк, потому что он был закрыт и работал только по утрам.

Я делал все что угодно и только в дном не мог себе признаться, что по всему теплоходу ищу Козетту. А может быть, её укачало и она спит в своей каюте?

Я побежал к её дверям. Но каюта была заперта, хозяйку её я видел только что в голубой гостиной, она танцевала с дядей Серёжей, а её мама— с помощником капитана.

Из каюты не доносилось ни звука, и не было ощущения, что там кто-то есть.

Вдруг я вспомнил, что два часа назад я оставил Козетту на верхней палубе перед гаснущим закатом. Неужели она все ещё там?..

Она была там…

Когда я поднялся на палубу, то с неудовольствием увидел там кроме томной Козетты ещё и циничного Тролля. Он мне вообще-то безразличен. Как говорится обнюхались и разошлись, но дело все в том, что я уже стал признаваться самому себе, что Козетта мне очень нравится.

И, как всякий влюблённый, я видел опасность там, где её не было и в помине, поэтому, увы… ревновал к Троллю.

Хотя, если посмотреть на вещи трезво, то зачем женоненавистнику Троллю моя возлюбленная? Не нужна…

Может быть, поэтому, увидев меня, он, лениво зевнув, пошёл спать.

— Козетта, что с вами? — спросил я, подходя. — Весь теплоход веселится.

Она не ответила, только махнула хвостом.

— Глядите, какая луна, — сказала она, показывая на луну и лунную дорожку, которая была обращена прямо к ней. Луна светила удивительно ярко и освещала флажок, который я до этого никогда не видел. На нем были изображены какие-то полосы.

Я снова лизнул Козетту в щеку. Потом мы молча постояли, и я предложил ей спуститься в бар. Она согласилась. В баре мы увидели Витю и дядю Серёжу.

— А что это за флаг? — спросил я Витю, вспомнив полосы.

Витя не знал и спросил об этом дядю Серёжу.

— А где ты такой видел? — в свою очередь поинтересовался дядя Серёжа, который знал всегда все и обо всём.

— Висит на мачте, — сказал я.

Дядя Серёжа подошёл к помощнику капитана Александру Васильевичу, тому, который только что пел романсы, и о чём-то его спросил. Тот кивнул. И принялся что-то объяснять.

Дядя Серёжа взял микрофон и сказал на весь зал:

— На теплоходе только что успешно проведена сложная операция. Больная девочка теперь чувствует себя лучше. Она в медпункте на верхней палубе. Позвольте мне для неё сыграть на рояле «Лунную сонату» Бетховена.

Вот оно как бывает: оказывается, в этом плавучем мире бывают для кого-то и грустные моменты.

И мы вдвоём побежали навестить больную девочку. За нами пошли Козеттина хозяйка Карола и мой хозяин Витя. В сувенирном киоске они купили для неё живых цветов.

Ночью мне не спалось. Я ворочался и так и сяк, пока не обнаружил, что наш теплоход стоит, только слегка покачиваясь.

Машины его не работали. В коридоре кто-то топал ногами.

Я осторожно приоткрыл дверь каюты и бесшумно выскользнул наружу.

Выскользнул и тотчас же был сбит с ног десятком ног бегущих матросов в тельняшках.

«Что случилось? — удивился я. — Может быть, на корабле бунт? Тогда я знаю, что делать».

Но никто мне ответа не давал, а все куда-то продолжали бежать.