Она открылась, как только он оказался перед ней, и тут же закрылась, чуть не прищемив его, едва он прошел. Последовала вспышка света – наверное, сканирование с целью идентификации личности; следующая дверь скользнула в сторону, и он вплыл в комнату подготовки.

– Добрый вечер, Чейни.

Феррол обрел устойчивость, ухватившись за ближайшее кресло. Он испытывал облегчение, смешанное с раздражением, – он слишком поторопился с выводами. Если хорошенько подумать, следовало ожидать именно чего-то в этом роде.

– Добрый вечер, сенатор, – вежливо, но холодно ответил он. – Вас повысили в должности до капитана?

На мгновение губы сенатора изогнулись в улыбке.

– Мне показалось, что безопаснее вызвать тебя от имени капитана. Вообще-то предполагается, что индивидуальная игровая система не дает утечки, но к Чему рисковать без необходимости?

Феррол уселся в кресло и, пристегиваясь, бросил взгляд на дверь мостика в двух метрах от них.

– А я-то думал, сэр, что у вас тут все схвачено.

– Здесь и впрямь только мои люди. – Сенатор поднял руку, внимательно разглядывая ноготь. – Знаешь, Чейни, – прости мою прямоту – ты, по-моему, остался неудовлетворен сегодняшними слушаниями.

Феррол фыркнул.

– Неужели вы это заметили?

Сенатор вскинул на него взгляд.

– Не только я заметил. Все.

Феррол почувствовал, как вспыхнуло лицо.

– Сожалею.

Сенатор устремил на него долгий взгляд, не произнося ни слова.

– Уверен, ты в состоянии понять, – заговорил он наконец. – Уж от тебя мы никак не ожидали, что ты станешь столь горячо отстаивать темпийскую точку зрения. Уверен, ты также в состоянии понять, что подобное резкое изменение позиции заставляет наших друзей нервничать.

– Я не отстаиваю темпийскую точку зрения, – возразил Феррол. – Я лишь настаиваю на том, что, исключительно в данном конкретном случае, продолжение проекта «Дружба» принесет нам не меньше выгоды, чем темпи. Не знаю, как еще убеждать вас в этом.

– О, твоя позиция совершенно ясна. Твоя оценка, вот что вызывает вопросы.

Раздражение Феррола стремительно перерастало в злость.

– Дело не в том, что мне только сейчас что-то стукнуло в голову, сенатор. Уже задолго до того, как вы сунули меня на «Дружбу», я пришел к выводу, что детеныши звездных коней – верное дело и даже, может быть, единственная надежда человечества.

– В самом деле, твоя концепция использования звездных коней в военных целях всем нам хорошо известна, – сухо заметил сенатор. – Некоторые из нас воспринимают это почти как одержимость… в чем и кроется главная причина нашей тревоги. У тебя есть какие-нибудь доказательства того, что людям будет легче подчинить себе детенышей, чем взрослых звездных коней?

– Абсолютно никаких, – ответил Феррол. – А у вас есть доказательства обратного?

Сенатор скривил губы с видом, который всегда заставлял Феррола чувствовать себя упрямым и не слишком умным мальчишкой.

– Позволь мне изложить кое-какие соображения, Чейни, которые тебе, по-видимому, не приходили в голову. Допустим на мгновение, что рождение Младшего – не просто счастливая случайность, что этому способствовал некий имевшийся на «Дружбе» фактор. Допустим дальше, что мы сможем воспроизводить этот фактор по своей воле и в какой-то момент заберем себе одного из детенышей. Какова, по-твоему, будет реакция темпи?

– Ну, это вряд ли их обрадует…

– «Вряд ли их обрадует» даже близко не отражает того, что нас ожидает, – резко перебил Феррола сенатор. – На случай, если ты этого не заметил, Чейни, позволь напомнить тебе, что темпи рассматривают себя как защитников природы в целом и звездных коней в частности. Выкрасть у них из-под носа детеныша, да еще в исследовательских целях, – это может привести к полномасштабной войне, а к ней мы на данном этапе абсолютно не готовы.

Феррол с трудом расцепил крепко стиснутые зубы.

– Тогда мы не станем выкрадывать детеныша, а найдем способ экспериментировать с ним таким образом, чтобы темпи не знали об этом.

Сенатор вскинул бровь.

– И как, по-твоему, мы сделаем это?

– Не знаю, – отрезал Феррол. – Там у вас сидят люди с воображением… спросите их. Если, конечно, они не утратили свое мужество, как некоторые.

Лицо сенатора омрачилось.

– На это потребуется время, Феррол. Время, деньги и тщательное планирование. Тебе, скорее всего, придется остаться на «Дружбе» на несколько месяцев или даже на год.

– Что вы сказали? – Феррол во все глаза уставился на него. – Почему мне придется остаться на «Дружбе»?

– Комитет готов санкционировать продление эксперимента «Дружба» по изучению размножения звездных коней лишь на том условии, что как минимум пятьдесят процентов первоначального экипажа и все старшие офицеры согласятся остаться на корабле. Пока мы не выясним, какой именно фактор – если он существует – запускает механизм рождения детеныша.

Феррол, не отрываясь, смотрел на сенатора и чувствовал, как внутри все холодеет.